Бродяга-Валацуга) 4

Глава 5. Кровь как ключ

🔒 Доступ ограничен

Для чтения этой главы введите пароль:

Неверный пароль!

Я ещё раз взглянул на обновившееся описание кинжала: «Зуб Мифического Волка, Пламенное Сердце Диковины».

— Вы сказали, что Диковина связана с кинжалом. Что именно удерживает её внутри?

— Кровяной Оттиск, — ответил Бакко. — Особая печать на Космической Стали. Она не только запирает сущность в артефакте, но и связывает её с владельцем оружия. Пока Оттиск сохраняется, Волк не может полностью освободиться.

— А кровь, о которой вы говорили?

— Она позволяет активировать Оттиск Гансира. Тогда Волк на некоторое время получает свободу, но не разрывает связь с кинжалом. Он может проявить свою силу и помочь владельцу, однако затем Оттиск постепенно стирается. Если не учитывать этого, однажды печать перестанет удерживать того, кого должна удерживать.

— Значит, каждый раз, когда я использую его силу, приближаю освобождение Диковины?

— Не совсем. Одним действием ты печать не разрушаешь, но обращаться с ней нужно осторожно. Кровяной Оттиск не вечен, а восстановить его непросто. Не думай, что сможешь бесконечно призывать Волка, каждый раз расплачиваясь одной каплей крови. У такого договора есть предел.

Я невольно посмотрел на рукоять кинжала. До этого я воспринимал его прежде всего как оружие, пусть и необычное. Теперь становилось ясно, что внутри заключено нечто гораздо сложнее источника дополнительной силы. Каждое применение Волка требовало понимания того, с чем именно я имею дело.

— Можно ли заранее понять, насколько истончился Оттиск? — спросил я.

— Некоторые признаки заметить можно, но точной меры без специальных инструментов не получить. Не полагайся только на собственные ощущения, — ответил Бакко.

— А сам Волк подчиняется владельцу?

Старик усмехнулся, но веселья в его улыбке не было.

— Это не обученный зверь. Квазерическая сущность обладает собственной природой. Она может признать силу хозяина и согласиться действовать вместе с ним, но не путай временную связь с покорностью. Если владелец окажется слабее сущности, оружие станет для него ловушкой.

— Вы знаете, кто создал это оружие?

— Реализатор Гансир. Он изготовил несколько кинжалов из Космической Стали для своих детей. Каждый был связан с определённой сущностью, а затем оружие передавалось по наследству в клане Гансира. Это не массовое производство и не обычная кузнечная работа. В таких артефактах соединены материал, способный удерживать Квазер, и сила существа, заключённого внутри.

— Значит, мой кинжал — один из них?

— Да, один из наследственных кинжалов. Но почему именно он оказался у тебя и каким образом ты получил право им владеть, мне ещё предстоит понять. Я вижу следы и могу прочитать часть знаков, однако не стану выдавать догадки за знания.

— А название «Огненный Волк» относится к самой Диковине?

— К сущности и её проявлению. Когда Волк освобождается, его сила принимает огненную форму. Но не жди, что он обязательно появится перед тобой в виде зверя из пламени. Квазерические сущности не всегда подчиняются привычным представлениям о теле и материи.

— Теперь моя очередь спрашивать, — начал Бакко. — Ты говорил, что появился из Чёрного Яйца. Откуда именно? Что помнишь о месте, где оказался, и что сумел вынести оттуда?

В это время Шишиморка тихонько шепнула мне, что ей надо отлучиться по делу, пока я буду показать Бакко трофеи из Зоны падения Чёрного Яйца: возможно, он поможет понять их назначение.

— Я не помню всего, что происходило до моего появления среди людей. Но кое-что удалось сохранить. В Зоне падения я столкнулся с существами, которых раньше не видел. Некоторые оставили после себя трофеи. Я забрал несколько предметов, решив, что они могут пригодиться.

— Покажи.

Я открыл хранилище и достал два когтя Плотоеда и небольшой камешек, на первый взгляд ничем не отличавшийся от обычного обломка минерала. Бакко внимательно осмотрел находки, но вскоре покачал головой.

— Плотоед. Судя по структуре, именно его когти. Где добыл?

— В Зоне падения. Само существо осталось там.

— Надеюсь, ты не пытался проверить их свойства на вкус.

— Пока нет.

— И правильно. Когти ядовитые. Причём яд здесь не единственная проблема. Это изменённая мёртвая-органика. Материал сохраняет активные свойства после отделения от существа, поэтому обращаться с ним нужно осторожно.

Отложив когти в контейнер, Бакко занялся камешком: просветил его и запустил проверку. На экране появились незнакомые обозначения.

Бакко не торопился с выводами. Он менял угол сканирования, сравнивал показания и увеличивал изображение на экране. По его сосредоточенности было понятно: даже для него эти образцы представляли немалый интерес. Я пытался разобраться в назначении приборов, но интерфейс показывал слишком много незнакомых обозначений.

— Значит, когти опасны даже после смерти существа? — уточнил я.

— Именно. Процессы внутри материала не прекращаются сразу после отделения от тела. Поэтому не стоит хранить такие вещи рядом с обычными предметами.

— А вот это гораздо интереснее.

— Что именно?

— Сердце. Так называется этот материал. Не настоящее сердце в привычном понимании, а особая структура, которая помогает Твари накапливать Квазер. Судя по состоянию образца, он сохранил значительную часть своих свойств.

— И для чего его можно использовать?

— Для разных целей. В частности, Сердце подходит для создания артефактов. Оно способно удерживать энергию, а при правильной обработке — передавать её другим компонентам. Такие находки не каждый день попадают в руки мастера.

Бакко снова посмотрел на когти.

— Сколько у тебя таких образцов?

— Два когтя и одно Сердце. Больше ничего подходящего не нашёл.

— Предлагаю сделку. Пятьсот кредитов за коготь. За оба — тысячу. Сердце оценим отдельно, но сразу скажу: оно может стоить значительно дороже.

Тысяча кредитов помогла бы решить несколько проблем со снаряжением, но продавать трофеи я не хотел. Теперь, когда выяснилось, что Сердце подходит для создания артефактов, такая сделка казалась неразумной.

— Я не хочу их продавать.

Бакко нахмурился.

— Тогда зачем принёс?

— Чтобы узнать, что это такое. И понять, можно ли сделать из них оружие.

Старик посмотрел на меня с новым интересом.

— Оружие? Из Сердца и когтей Плотоеда?

— Да. Если материал позволяет, я хотел бы получить что-то, чем смогу пользоваться в бою.

— Это не простая работа. Сердце придётся подготовить, подобрать основу и настроить передачу Квазера. Коготь тоже нельзя просто прикрепить к рукояти и назвать готовым оружием. Яд может повредить владельцу, если не обработать материал должным образом.

— Вы сможете это сделать?

— Смогу. Но не бесплатно. Тысяча кредитов за работу и дополнительные материалы.

Я проверил баланс: такой суммы у меня не было.

— У меня нет тысячи кредитов. Но есть сами трофеи. Возьмите один коготь в качестве оплаты, а из второго и Сердца сделайте оружие.

— Один коготь за работу? Ты предлагаешь мне потратить время и материалы, а взамен получить только один образец?

— Коготь ядовитый, редкий и пригоден для работы. Вы сами сказали, что такие находки не каждый день попадают к мастеру.

— Не пытайся учить меня оценивать материалы.

— Тогда назовите свою цену.

Бакко помолчал, снова посмотрел на трофеи и постучал пальцами по столу.

— Ладно. Один коготь остаётся мне. Второй вместе с Сердцем пойдёт в работу. Я изготовлю оружие, но не обещаю, что оно будет готово прямо завтра. Сначала нужно проверить совместимость материалов и подобрать конструкцию.

— Договорились.

— И ещё. Если Сердце окажется нестабильным, я изменю способ обработки. Не хочу, чтобы ты потом пришёл с претензиями из-за того, что твоя новая игрушка развалилась при первом ударе.

— Главное, чтобы она не развалилась у меня в руках.

— Это зависит не только от меня. Оружие нужно обслуживать, а с такими материалами придётся соблюдать правила. Когда закончу, всё объясню.

Я передал ему один коготь и Сердце. Бакко запер их в контейнере и сделал отметку на панели.

— Приходи позже. Я сообщу, когда смогу показать результат.

Я покинул мастерскую с оставшимся когтем. Оружие ещё не было готово, но теперь у меня появился шанс получить снаряжение, созданное под мои задачи. До встречи с Шишиморкой оставалось время, и я решил пройтись по Бастиону.

На улицах было оживлённо: жители переносили товары, чинили устройства и ухаживали за растениями в специальных углублениях вдоль стен. Они работали сообща, передавая друг другу инструменты.

Возле площадки несколько жителей приводили в порядок каменную облицовку. Один из рабочих заметил мой интерес.

— Впервые здесь?

— Можно сказать и так. Что это за место?

— Памятник Заступнику. Скоро увидишь.

В центре площадки возвышалась фигура человека в массивных доспехах. Скульптура была составлена из металлических и каменных деталей; у основания стояли таблички и лежали свежие цветы. В позе Заступника чувствовалась готовность защищать тех, кто находился за его спиной.

— Ты уже нашёл памятник, — услышал я знакомый голос.

Я обернулся. Шишиморка приближалась со стороны перехода.

— Долго искала меня?

— Не особенно. Догадалась, что ты захочешь прогуляться. Многие впервые оказываются именно здесь. Потом надо тебе кое-что показать.

— Расскажи мне побольше о Заступнике.

Шишиморка остановилась рядом и посмотрела на фигуру.

— Защитник Бастиона. Когда-то он помог людям выстоять в тяжёлое время. Подробности его жизни знают не все, но здесь помнят, что он сделал для поселения.

— Судя по тому, как за памятником ухаживают, помнят очень хорошо.

— Для многих он не просто герой из старых рассказов. Люди считают, что благодаря ему Бастион вообще сохранился. Его имя стало частью нашей общей истории.

Среди цветов у подножия выделялись небольшие голубые бутоны.

— Почему именно голубые?

— Это цветы памяти. Их сажают в честь тех, кого потеряли. Не только погибших в сражениях, но и тех, кто исчез, ушёл и так и не вернулся. У каждого своя история, но цветы напоминают, что о них не забыли.

— Получается, памятник стал местом, где вспоминают не только Заступника?

— Да. Его культ объединяет жителей. Не все одинаково верят в легенды и знают подробности прошлого, но почти каждый понимает, что он сделал. Когда вокруг столько тревог и неизвестности, людям важно иметь что-то общее. Что-то, что напоминает, ради чего стоит держаться вместе.

— А ты сама веришь, что он вернётся?

Шишиморка не сразу ответила. Она присела возле клумбы и поправила один из голубых цветов.

— Не знаю. Иногда мне хочется верить. Иногда кажется, что мы просто не умеем отпускать тех, кто однажды спас нас. Но я не считаю это плохим. Если память помогает людям заботиться друг о друге, значит, она нужна.

У края площадки двое мужчин сцепились с рабочим, переносившим ящик. Один толкнул его, ящик упал, а затем нападавший замахнулся. Я перехватил его руку и оттолкнул. Второй бросился на меня, но его удар лишь скользнул по плечу. Я толкнул противника в грудь, заставив отступить. Первый снова рванулся вперёд, однако Шишиморка позвала охрану. Увидев приближающихся стражей, мужчины отступили, бросив угрозы.

— Ты всегда так быстро вмешиваешься? — спросила Шишиморка, когда охрана увела нарушителей.

— Не люблю, когда бьют безоружных.

— Здесь такое случается редко. Но даже в Бастионе не все умеют решать споры словами.

Рабочий поблагодарил нас и собрал рассыпанные детали.

— Ты хотела мне что-то показать?

— Да. Недалеко отсюда находится дом-музей. Там хранят вещи, связанные с историей Бастиона, и кое-что о самом Заступнике. Думаю, тебе будет интересно.

Вскоре мы вошли в невысокое здание с простой табличкой у двери. Внутри царила тишина, посетители медленно обходили экспонаты за прозрачными перегородками.

Вдоль стен стояли старые бытовые вещи: посуда, инструменты, одежда, устройства и фотографии. Их ценность заключалась не в материале, а в людях, которые когда-то ими пользовались.

— Здесь собрали всё, что удалось сохранить? — спросил я.

— Не всё. Многие вещи потерялись, часть уничтожили, а некоторые до сих пор находятся у семей. Но музей постепенно пополняется. Люди приносят то, что считают важным для общей памяти.

В центре помещения на специальной опоре стояли кибернетические доспехи Заступника. Массивные пластины закрывали корпус и конечности, между ними виднелись соединения и гибкие элементы. На спине выступали конструкции неизвестного назначения, а на броне сохранились следы повреждений. Она походила на сложную систему, усиливавшую движения владельца и защищавшую его в бою.

Я задержался перед доспехами, стараясь рассмотреть их внимательнее. На пластинах сохранились глубокие царапины, а кое-где металл был искорёжен. Заступнику приходилось принимать на себя удары, от которых обычный человек вряд ли сумел бы защититься. При этом конструкция не казалась громоздкой: соединения явно позволяли двигаться свободнее, чем можно было ожидать от такой брони.

— Вы никогда не пытались восстановить доспехи? — спросил я.

— Только укрепляли места, которым угрожало разрушение. Ничего не переделывали. Мы не хотим испортить то, что сохранилось, — ответила Шишиморка.

— Их можно включить? — спросил я.

— Нет. У доспехов отсутствует источник питания. Да и управлять ими мог только сам Заступник.

— Почему нельзя установить новый источник?

— Никто не знает, какой именно нужен. Мы изучали соединения и проверяли доступные элементы, но система не отвечает. Для нас это прежде всего реликвия. Её хранят не ради того, чтобы снова отправить в бой, а чтобы помнить о человеке, которому она принадлежала.

— А если источник питания всё-таки найдётся?

— Тогда, наверное, начнутся новые исследования. Но не думаю, что кто-то позволит просто забрать доспехи и экспериментировать с ними. Для жителей Бастиона они слишком важны.

— Даже если это поможет понять, как они работали?

— Особенно тогда. Заступник защищал людей, а его доспехи напоминают о том, что он сделал. Мы не хотим превращать память о нём в предмет для торговли или чьих-то опытов.

Для меня броня была сложным артефактом, который хотелось изучить, но для жителей она являлась частью собственной истории. Мы ещё немного походили по музею, и Шишиморка рассказала о нескольких особенно ценных экспонатах.

Когда мы вышли наружу, я ещё раз посмотрел на здание музея.

— Вы действительно верите, что Заступник однажды вернётся? — снова спросил я.

— Многие верят. Я не знаю, случится ли это. Но людям легче жить, когда они думают, что их защитник не исчез навсегда.

Я вспомнил собственную историю: мне тоже было неизвестно, откуда я пришёл и кем был прежде. Но здесь память о прошлом помогала людям сохранять единство, и я не мог назвать такую веру бессмысленной.

— Теперь я лучше понимаю, почему ты хотела показать мне это место, — сказал я.

— Хорошо. Значит, прогулка была не зря.

Мы направились обратно. Впереди оставались дела: оружие, обещанное Бакко, тайна Кровяного Оттиска и поиски ответов о Чёрном Яйце. Но теперь я понимал, что Бастион держался не только на стенах и технологиях. Его связывала память о тех, кто когда-то встал на защиту остальных. Глядя на голубые цветы, я задумался, насколько сильным должно быть чувство утраты, чтобы целое поселение продолжало ждать возвращения своего Заступника.