Глава 32. Ксана
«Серебряный Ветер» вышел из порта в полдень. Я стоял на палубе и смотрел, как Арсаин медленно удаляется, превращаясь в белую полоску на горизонте. Чайки ещё какое-то время летели за кормой, но потом отстали. Мы остались одни — посреди бескрайней водной глади.
Шишимора нашла меня у борта. Она подошла бесшумно — для девушки с таким звонким голосом она умела двигаться на удивление тихо.
— Скучаешь по берегу? — спросила она, облокачиваясь на поручни.
— Просто смотрю. Привыкаю.
— К чему?
— К тому, что снова в пути.
Она кивнула, помолчала. Ветер трепал её алые волосы, и она то и дело убирала пряди с лица. Туман лежал у моих ног и лениво щурился на солнце.
— Слушай, Бродяга, — сказала она наконец. — Пока мы не сошли на берег, нам придётся общаться. Ты, я, команда, другие пассажиры. И я хочу сразу расставить точки. Ты вчера, ещё в порту, случайно узнал кое-что обо мне. То, чего не знает никто на этом корабле.
— Ты о чём?
— О родинке. — Она понизила голос и машинально прикрыла ладонью место чуть выше ключицы. — Когда мы знакомились, ты хлопнул меня по плечу — вот здесь. И я... среагировала. Ты заметил.
Я вспомнил. В суете знакомства я дружески коснулся её плеча, и она вздрогнула — не от боли, а как-то иначе. Глаза на мгновение затуманились, щёки порозовели. Я тогда списал это на жару.
— Это родинка, — сказала она тихо. — У меня там маленькая родинка. И когда кто-то касается её... ну, в общем, это вызывает реакцию. Не спрашивай какую. Просто знай: это моя тайна. О ней не знает никто. Даже в клане.
— Почему ты рассказываешь это мне?
— Потому что ты уже увидел. А я не люблю, когда люди знают мои слабости и делают вид, что ничего не произошло. Лучше уж сразу договориться.
Я усмехнулся:
— То есть если я захочу тебя шантажировать, мне достаточно ткнуть пальцем тебе в плечо?
— Только попробуй. — Она сверкнула глазами, но в них не было злости — скорее азарт, какой бывает у кошки, готовой выпустить когти. — Я тебя за борт скину.
— Не скинешь. Я тебе нужен для клана.
— Вот именно. — Она ткнула пальцем мне в грудь. — Поэтому давай договоримся: ты молчишь о родинке, я молчу о том, что ты тамплиер двенадцатого уровня, который притворяется крутым. И все довольны.
— А что не так с моим уровнем?
— Ничего. — Она пожала плечами. — Просто двенадцатый уровень для тех подвигов, что ты совершил, — это нонсенс. Ты либо врёшь, либо читеришь. Либо у тебя есть секрет похлеще моей родинки.
Я посмотрел на неё. Рыжие волосы, зелёные глаза, усмешка на губах. Она была похожа на лису — хитрую, быструю, опасную. Но в этой лисе чувствовалась какая-то надломленность. Как у всех застрявших.
— Может, и есть, — сказал я. — Секрет.
— Вот и поделись. А я поделюсь своим. Будет взаимный шантаж. Это основа любых здоровых отношений.
Я рассмеялся. Она улыбнулась. Напряжение, висевшее между нами с момента знакомства, немного спало.
— Ладно, — сказал я. — Пусть будет взаимный шантаж. Но с тебя — экскурсия по кораблю. Я здесь впервые.
— Идёт. Пойдём, покажу VIP-зону. Ты, кстати, в курсе, что у тебя каюта первого класса?
— Нет.
— Капитан Ворон расстарался. У тебя отдельная каюта с ванной и видом на море. Я проверяла.
Я удивлённо поднял брови. Мора хмыкнула:
— Не смотри так. Я не шпионила — просто спросила у старпома. У меня связи.
Мы спустились в жилую палубу. Моя каюта и правда оказалась роскошной: широкая кровать с балдахином, письменный стол из тёмного дерева, книжный шкаф с дюжиной томов по навигации и магии, даже маленький камин — правда, магический, без дров, с холодным голубоватым пламенем. Иллюминатор выходил на корму, и в нём виднелась убегающая за горизонт водная гладь. На столе стояла ваза с фруктами и бутылка вина — комплимент от капитана. Но при всей роскоши каюта была неудобной. Слишком много свободного места, слишком мягкая кровать, слишком тихо. Я привык к тесноте «Попутного», к жёсткой койке, к храпу матросов за переборкой. А здесь было... пусто. Как в музее.
— Нравится? — спросила Мора, заглядывая через порог.
— Не очень.
— Почему?
— Слишком тихо. Не могу уснуть в тишине.
Она рассмеялась, и её смех эхом разнёсся по коридору:
— Ты первый человек, который жалуется на тишину в каюте первого класса. Обычно все жалуются на храп соседей. У тебя извращённые предпочтения, Бродяга.
— У меня предпочтения человека, который два месяца спал в гамаке над трюмной крысой.
— О, так ты из простых. — Она прищурилась. — Тогда понятно. Ладно, пошли дальше, а то мы тут до вечера простоим.
Я закрыл дверь и пошёл за ней. Мора провела меня по всему кораблю, и я чувствовал себя провинциалом, впервые попавшим в столицу. Она показала обеденный зал — просторное помещение с длинными столами, накрытыми белыми скатертями, с живыми цветами в вазах и хрустальными люстрами под потолком. Показала библиотеку — небольшую, но уютную, с парой десятков книг, в основном по морскому делу и истории южных королевств. Показала курительную комнату, где пахло табаком и специями, и где седые капитаны в отставке резались в карты. Показала даже маленькую часовню для молитв — нейтральную, без религиозных символов, чтобы любой класс мог провести ритуал. «Серебряный Ветер» был не просто кораблём, а плавучим отелем для богатых пассажиров.
— А теперь — лучшее, — сказала Мора с заговорщицкой улыбкой и толкнула тяжёлую дверь.
Мы вышли на открытую палубу, где под полосатым тентом располагался бассейн. Небольшой, метра четыре в длину, но настоящий — с голубой водой, подогреваемой магией. Лёгкий пар поднимался над поверхностью. Вокруг стояли шезлонги с мягкими матрасами, столики с фруктами и графинами с прохладительными напитками. Несколько пассажиров лениво плескались в воде или дремали на солнце, прикрыв лица широкополыми шляпами. Пахло солью, сладким маслом для загара и чем-то цветочным.
— VIP-зона, — объявила Мора шёпотом. — Только для пассажиров первого класса. Я провела тебя нелегально. Цени.
— Ты сама-то первого класса?
— Нет. Я второго. Но у меня есть свои методы.
— Например?
— Например, я знаю, где старпом хранит ключи. — Она подмигнула. — Ладно, давай присядем. А то я уже устала ходить.
Мы сели за столик у бассейна. Мора заказала два коктейля — какие-то разноцветные слоёные напитки с зонтиками и кусочками фруктов. Я отпил — было сладко, терпко и немного обжигало горло.
— Слушай, — сказала она, отставляя бокал и становясь серьёзной. — Давай забудем про конфликт. Про родинку, про шантаж. Я хочу нормально общаться. Без подколов, без игр. Ты интересный человек, Бродяга. Я таких, как ты, редко встречала.
— Каких «таких»?
— Которые не боятся. Ты вчера дрался со Сталкером вдвое выше себя — и победил. Ты ходишь с Призрачным Волком, хотя сам двенадцатого уровня. Ты не заискиваешь перед старшими, не лебезишь, не пытаешься понравиться. Ты просто... есть. Это подкупает.
— Спасибо.
— Не благодари. Это не комплимент. Это наблюдение. — Она помолчала, помешивая коктейль трубочкой и глядя на своё отражение в бокале. — Давай дружить.
— Давай.
— Серьёзно. Без подвохов. Ты мне — честность, я тебе — честность. И начну я. — Она отставила бокал и посмотрела мне прямо в глаза. Её зелёные глаза горели решимостью. — В реальной жизни меня зовут Ксана. Ксана Вертинская. Мне двадцать три года. Я из Новосибирска. Работала барменом в клубе, пока не купила этот чёртов нейрообруч. В игре я уже восемь месяцев. Застряла здесь так же, как и ты, — не могу выйти. И я состою в «Грозовом Фронте» не потому, что люблю грозы. А потому, что это единственный клан, который помогает застрявшим игрокам. У нас таких уже семеро. Ты будешь восьмым, если согласишься.
Я молча переваривал информацию. Ксана. Застряла. Помогает таким же. Семеро застрявших в одном клане. Это было больше, чем я мог ожидать.
— Почему ты мне это говоришь? — спросил я наконец.
— Потому что ты застрял тоже. Я вижу. У тебя взгляд, как у всех нас, — загнанный, но не сдавшийся. Ты ищешь выход. Мы все ищем. Может, найдём вместе. А если не найдём — хотя бы не будем одни.
Я отпил коктейль. Лёд звякнул о стекло. Потом кивнул:
— Хорошо. Друзья.
Она улыбнулась — на этот раз не насмешливо, а тепло, открыто, по-настоящему.
— Вот и славно. А теперь пошли отсюда, пока старпом не заметил, что я украла ключи. Он меня в прошлый раз чуть за борт не выкинул.
— В прошлый раз?
— Долгая история. Расскажу как-нибудь.
Она встала, потянулась и направилась к выходу. Я пошёл за ней, чувствуя, что этот разговор что-то изменил. У меня появился ещё один союзник. И ещё одна тайна. А тайны, как известно, — та самая валюта, которая ценится дороже золота.