Глава 31. Прощание
Это была ночь, когда Бинг осталась ночевать в моей комнате. Я еще не говорил Бинг о просьбе ее отца. Утро началось не с солнечного света, а с тихого плача. Я открыл глаза и увидел Бинг, сидящую на краю кровати. Она закрыла лицо руками, плечи вздрагивали. Барс лежал у её ног и тихо скулил, не понимая, что происходит.
— Бинг? — я сел и осторожно коснулся её плеча. — Что случилось?
Она не ответила. Только всхлипнула громче. Я обнял её и притянул к себе. Она уткнулась лицом мне в грудь и заплакала — горько, навзрыд, как плачут дети, когда теряют что-то навсегда.
Я не ожидал, что это займёт столько времени. Минуты тянулись, а она всё плакала. Я гладил её по волосам и молчал. Слова были не нужны. Иногда просто быть рядом — достаточно.
Наконец она затихла. Отстранилась, вытерла глаза рукавом.
— Прости, — прошептала она. — Я не должна была...
— Всё в порядке.
— Нет. — Она покачала головой. — Я знаю, что ты уходишь. Я знаю, что не могу быть... любимой. По-настоящему. Навсегда. Ты странник. Ты идёшь к своему Храму. А я... я просто капитанская дочка из Арсаина.
— Бинг...
— Подожди. — Она подняла руку. — Ты будешь меня навещать? Когда-нибудь? Если твой путь приведёт тебя обратно?
Я посмотрел ей в глаза. Заплаканные, красные, но всё ещё прекрасные. И ответил честно:
— Я постараюсь. Обещать не могу — этот мир слишком непредсказуем. Но я постараюсь.
Она кивнула. Потом вдруг подалась вперёд и поцеловала меня — горячо, отчаянно, как в последний раз.
— Тогда люби меня, — прошептала она. — Сейчас. Как в последний раз.
И я любил её. Медленно, нежно, запоминая каждое мгновение. Запах её волос, вкус её губ, тепло её кожи.
Я освободил уже полностью вставший член. Он был крупным, плотным, с тёмной головкой, и пульсировал от возбуждения. Шестнадцать сантиметров, как он сам знал, и Бинг сейчас почувствует каждый из них.
Я прислонил головку к её входу, ощущая тепло женского тела. Бинг дёрнулась, попыталась отползти, но я держал её за бёдра, прижимая к себе. И начал вводить — медленно, с усилием, не обращая внимания на её стоны.
Мои бёдра ходили ходуном, член погружался в узкое влагалище с каждым толчком глубже. Бинг вздрагивала, вцепившись в простыню, но я не обращал на это внимания. Я чувствовал, как туго обхватывает мой член стенки её киски, как она сжимается от напряжения.
— Вот так, — выдохнул я, ускоряясь. — Вот так, Бинг, уже лучше.
Она издавала сдавленные звуки, уткнувшись лицом в подушку. Мой член скользил в ней всё быстрее и быстрее, моё дыхание стало хриплым, каждое движение отдавалось в теле горячей волной. Я входил в неё резко, глубоко, чувствуя, как постепенно становится влажнее её киска.
Через несколько минут я отпрянул, резко выскользнув из неё. Мы оба были полностью обессилены.
За окном кричали чайки, в порту гудели корабли, а мы были вдвоём — в маленькой комнате, в маленьком мире, который вот-вот должен был закончиться.
Потом она ушла. Барс потрусил за ней, оглянувшись на пороге — словно попрощался. Дверь закрылась. Я остался один.
Я сидел на кровати и думал о проблемах девушек. О том, как странно устроен этот мир — и реальный, и виртуальный. Здесь, в игре, чувства были такими же настоящими, как там, за пределами кокона. Может быть, даже настоящими — потому что здесь не было масок. Только ты и твои эмоции.
В дверь постучали. Я ожидал увидеть Капитана, но на пороге стоял Бек — с неизменным оберегом от дураков в руках и потрёпанным саквояжем.
— Решил зайти попрощаться, — сказал он, протискиваясь в комнату. — Слышал, ты отплываешь сегодня. Решил вот... подарить кое-что на дорогу. Кроме оберега, который ты уже получил.
Он порылся в саквояже и извлёк маленький флакон с мутно-зелёной жидкостью.
— «Пробуждение», — сказал он гордо. — Моё собственное изобретение. Снимает сон, усталость и оглушение. Не путать с «Пробуждением Внутреннего Я» — это совсем другое, то воскрешает, а это просто бодрит. Выпьешь — и как будто проспал восемь часов. В дороге пригодится.
— Спасибо, Бек.
— Не благодари. — Он сунул флакон мне в руку. — Ты интересный ученик, Бродяга. Жаль, что уходишь. Мы бы ещё многое успели.
— Я вернусь. Когда-нибудь.
— Когда-нибудь, — повторил он задумчиво. — Знаешь, все так говорят. Но мало кто возвращается. Ладно, бывай. И помни: что бы ни случилось — не пей зелья с истёкшим сроком годности. Последствия непредсказуемы.
Он хмыкнул, хлопнул меня по плечу и вышел, оставив после себя запах реактивов и лёгкое ощущение абсурда.
Следующим пришёл Капитан. Он вошёл без стука, сел напротив и положил на стол небольшой свёрток.
— Я пришёл поблагодарить тебя. За Бинг. За то, что помог ей с питомцем. За то, что научил её смотреть на цифры. Она стала увереннее. Сильнее. И защита у неё теперь такая, что можно не бояться отправлять её в плавание. Хотя я, честно говоря, предпочёл бы, чтобы она осталась дома.
Его последнее желание даже обрадовало меня. — Бинг сильная, — сказал я. — Она справится.
— Знаю. — Капитан вздохнул. — Но она всё ещё моя дочь.
Он развернул свёрток. Внутри лежали три свитка, перевязанные серебряной нитью, и плотный лист бумаги с печатью.
— Это рецепты эликсиров. Моя покойная жена собирала их по всему миру. Здесь три рецепта: эликсир маны, эликсир здоровья и эликсир скорости. Я не алхимик, мне они ни к чему. А тебе пригодятся.
Я взял свитки. Интерфейс отозвался:
**Получены рецепты:** Эликсир маны, Эликсир здоровья, Эликсир скорости. Требование: навык Алхимии 1 уровня.
— А это, — Капитан подвинул ко мне лист бумаги, — чек на пятьсот тысяч золотых. Ты можешь обналичить его в любом отделении Торговой Гильдии. От Арсаина до Корё.
Я открыл рот, но Капитан остановил меня жестом.
— Не спорь. Ты спас мой корабль. Ты помог моей дочери. Ты честно дрался и честно жил. Эти деньги — не плата. Это наследство. Я объявляю тебя наследником моих ценностей. Если со мной что-то случится — всё, что у меня есть, перейдёт к тебе. Так записано в завещании. Заверено в Гильдии.
Я молчал. Пятьсот тысяч золотых. Наследство. Это было слишком.
— Почему? — только и смог выговорить я.
— Потому что у меня нет сына. — Капитан посмотрел мне в глаза. — А Бинг не справится одна. Ей нужен кто-то, на кого можно положиться. Я надеюсь, что ты вернёшься, Бродяга. Не ради денег. Ради нас.
Я встал и пожал ему руку. Крепко, по-мужски.
— Я вернусь.
Пришло время прощаться. Я собрал вещи — кинжалы, плащ, защищённый мешок, свитки, чек. Оглядел комнату, в которой провёл столько дней. Здесь я впервые за долгое время почувствовал себя дома. А теперь снова в путь.
Я вышел во двор, где уже собрались все: Капитан, Лина, Пегам, Бигн, Кулич, даже Бек стоял в сторонке со своим саквояжем. Бинг стояла отдельно, теребя край платья. Увидев меня, она бросилась вперёд и обняла — сильно, отчаянно.
— Не забывай меня, — прошептала она.
— Никогда.
Она отстранилась, вытерла слезу и улыбнулась — через силу, но искренне.
— Иди. Твой корабль ждёт.
Я кивнул всем сразу, не в силах говорить, и зашагал к порту. Туман бежал рядом, неслышно ступая призрачными лапами по брусчатке.
Путь до порта пролегал через весь Арсаин. Я шёл по мощёным улицам мимо фонтанов, мимо Рыночной площади, которая сейчас была полупустой — не ярмарочный день. У пекарни пахло свежим хлебом. В порту гудели рынды, и я слышал, как Бигн орёт на матросов, разгружающих «Попутный». Я не сворачивал — не было времени. Но я запомнил этот город. Его запахи, его звуки, его свет.
«Серебряный Ветер» был прекрасен. Двухмачтовый бриг с серебристыми парусами, сверкающими на солнце, с резной носовой фигурой — женщина с распущенными волосами, протягивающая руки к горизонту. Команда уже грузила последние тюки. Я поднялся по сходням, чувствуя, как палуба мягко покачивается под ногами.
— Эй, новенький!
Я обернулся. На палубе стояла девушка. Высокая, с короткими алыми волосами, торчащими во все стороны, словно она только что сунула пальцы в розетку. Острый подбородок, усыпанный веснушками нос, ярко-зелёные глаза, которые смотрели насмешливо и цепко. Одета в лёгкую кожаную броню с нашивкой на плече — три перекрещённые молнии на чёрном фоне. На поясе висел короткий меч, а за спиной — небольшой круглый щит.
— Ты Бродяга? — спросила она. Голос был звонким, с хрипотцой — таким голосом хорошо отдавать команды или рассказывать пошлые анекдоты в таверне.
— Да.
— Шишимора, — она протянула руку и пожала мою крепко, по-мужски. — Можно просто Мора. Я слышала о твоей дуэли с Еаргом. Весь порт гудел. Говорят, ты уложил его в три раунда, хотя он был вдвое выше уровнем. Это правда?
— Правда.
— Впечатляет. — Она хмыкнула и скрестила руки на груди. — У меня к тебе предложение. Серьёзное. Вступи в мой клан.
— Какой клан?
— «Грозовой Фронт». — Она ткнула пальцем в нашивку на плече. — Мы ищем тамплиеров. Нам нужны те, кто умеет держать щит и лечить. У нас перекос: одни маги и лучники. А тамплиеров — раз-два и обчёлся. Ты нам подходишь.
— Мне нужно подумать.
— Думай. — Она пожала плечами. — Плыть до Корё неделю. Время есть. Если согласишься — получишь доступ к нашим ресурсам, тренировкам и данжам. Если нет — просто будем соседями по палубе. Я не навязываюсь.
Она улыбнулась — широко, открыто, — и я вдруг понял, что этот рейс будет не таким уж спокойным.
Туман подошёл и обнюхал её сапоги. Мора присела на корточки и потрепала его по призрачной шерсти.
— Призрачный Волк? Эпический? Неплохо для двенадцатого уровня. Ты вообще кто, Бродяга? Откуда ты взялся?
— Это долгая история, — сказал я.
— А мы никуда не спешим. — Она выпрямилась и кивнула на горизонт. — Добро пожаловать на борт.