Бродяга-Валацуга) 3

Глава 9. Ловушка для заражённых

 

 

🔒 Доступ ограничен

Для чтения этой главы введите пароль:

Неверный пароль!

Я бежал, чувствуя, как каждый шаг отдаётся болью в груди. Ветер хлестал по лицу, вырывая слёзы из глаз, но я не останавливался. За спиной всё ещё раздавались шаги инфицированных — тяжёлые, механические, нечеловеческие. Они не знали усталости. Они не знали страха. Они знали только одно — догнать и убить.

 

Я старался держаться ближе к стенам, но не прижиматься слишком плотно — если они зайдут с двух сторон, в переулке мне конец. Поэтому выбирал открытые участки, где можно маневрировать, но при этом не стать лёгкой мишенью для стрелка.

 

Я выскочил на широкую площадь, которая когда-то, наверное, была главной площадью города. Теперь она превратилась в поле битвы. Везде валялись обломки военной техники — разорванные гусеницы, искорёженные башни, сломанные орудийные стволы.

 

Я узнал одну из машин — «Гюрза», тяжёлый боевой танк с двумя орудийными установками. Он стоял в защитной позиции, но был полностью разрушен. Его броня была пробита в нескольких местах, а башня лежала рядом, оторванная от корпуса взрывом.

 

Вокруг машин разрастался кустарник странного цвета. Он был чёрным, почти угольным, с редкими красными прожилками на листьях. Кустарник покрывал всю площадь, поднимаясь в некоторых местах до пояса. Между его ветвей я заметил скелеты. Человеческие скелеты. Они лежали вплетённые в ветки, будто кустарник вырос прямо вокруг них, поглощая мёртвую плоть.

 

Скелеты были разными — кто-то в остатках военной формы, кто-то в гражданском. У одного на груди ещё держалась пластина бронежилета, у другого — ржавый медальон на цепочке. Их позы были скрюченными, будто люди умирали в агонии, пытаясь вырваться из цепких ветвей.

 

Я остановился, чтобы перевести дыхание. Сердце билось так громко, что я слышал его в ушах. Я присел за обломком бронированной машины и выглянул.

 

Инфицированные вышли на площадь. Их было двое — тот, который стрелял из дробовика, и девушка, которая прыгнула с высоты. Они двигались рывками, их головы поворачивались в разные стороны, сканируя пространство. Они знали, что я здесь. Они чувствовали меня.

 

Я медленно вытащил иглонапорный пистолет. Восемьдесят семь игл осталось в магазине. Маловато для того, чтобы остановить этих тварей.

 

Один из них — мужчина, тот, с обожжённым лицом — шагнул на площадь. Его нога ступила на чёрный кустарник. И в этот момент я заметил, как что-то шевельнулось. Ветки кустарника дрогнули, будто живое существо вздохнуло.

 

Я замер. Что-то было не так.

 

Инфицированный сделал ещё один шаг. Девушка последовала за ним. Они шли прямо в центр площади, прямо между кустов. И я понял — кустарник был не просто растением.

 

Он был ловушкой.

 

Растение реагировало на вибрацию их шагов — не сразу, а с задержкой, будто просыпалось после долгого сна. Красные прожилки на листьях начали светиться, едва заметно, как угли под слоем пепла.

 

Ветки шевельнулись, и из центра куста вырвалось щупальце. Толстое, покрытое чёрной слизью, с шипами на концах. Оно обвилось вокруг ноги мужчины и дёрнуло в сторону.

 

Инфицированный зарычал — не от боли, а от ярости. Он попытался вырваться, но второе щупальце уже обхватило его руку, третье — голову, разворачивая её в сторону.

 

Я смотрел, как из глубины кустарника поднималось тело. Огромное, мясистое, покрытое наростами и листьями. В центре раскрылся рот — круглая пасть с рядами мелких зубов, из которой вырывался клуб влажного воздуха, пахнущего гнилью.

 

Девушка развернулась, пытаясь убежать, но кустарник уже сомкнулся за ней. Щупальца вырвались из земли, обвивая её ноги, талию, шею. Она пыталась стрелять, но её руки были скручены, и оружие выпало на землю.

 

Я должен был действовать.

 

Я выскочил из-за укрытия и побежал вперёд, пробираясь между обломками машин. Одно из щупалец хлестнуло в мою сторону, но я успел перекатиться, уклоняясь. Оно ударило в бетон, оставляя глубокую борозду.

 

— Да что ж вы такое! — закричал я, вскакивая на ноги.

 

Я выстрелил из игломёта — игла вонзилась в щупальце, но оно даже не вздрогнуло. Это не помогало.

 

Другое щупальце метнулось ко мне, обхватывая мою лодыжку. Я почувствовал острую боль — шипы на его поверхности впились в кожу, разрывая её. Я упал, но успел подтянуться и ударить по щупальцу ножом. Клинок вошёл в мягкую плоть, и из раны хлынула чёрная жидкость. Щупальце дёрнулось, но не отпустило.

 

Я закричал от боли — шипы проникали глубже, и я чувствовал, как яд распространяется по ноге. Но я ударил снова. И снова. Нож входил в плоть, и наконец щупальце разжало хватку.

 

Чёрная жидкость попала мне на руку, и кожа в этом месте сразу зачесалась. Я машинально вытер её о штанину, но зуд только усилился.

 

Я откатился в сторону, поднимаясь на ноги. Боль в лодыжке была острой, невыносимой. Я не мог бежать — моя лодыжка отказывалась слушаться. Кость, похоже, осталась целой, но рана была глубокой. Яд, который попал в кровь, уже начинал действовать.

 

Я посмотрел на площадь. Инфицированные всё ещё боролись с монстром. Щупальца обвивали их, медленно затягивали в пасть, которая уже начала пережёвывала их тела. Они рычали, царапались, но ничего не могли сделать. Монстр был слишком сильным.

 

Я понял, что должен уходить. Сейчас.

 

Я опёрся на обломок машины и захромал прочь, обходя площадь по краю. Боль в лодыжке нарастала, распространяясь вверх по ноге. Я чувствовал, как яд разжигает огонь в моих венах, заставляя сердце биться быстрее, сбивая ритм дыхания.

 

Я укрылся за остовом разрушенного здания и опустился на землю, прислонившись спиной к стене. Я тяжело дышал, чувствуя, как пот заливает глаза.

 

— Чёрт, — прошептал я. — Чёрт-чёрт-чёрт.

 

Я быстро снял ботинок и закатал штанину. Рана на лодыжке была глубокой — три царапины, которые уже начали чернеть по краям. Вокруг кожи расползалась краснота, и я чувствовал, как жар поднимается от раны.

 

Нога опухла, кожа натянулась и блестела, как будто её смазали маслом. Каждое прикосновение отзывалось болью, но я всё равно ощупывал края раны, пытаясь понять, насколько всё плохо.

 

Я достал кровоостанавливающий спрей и обработал рану. Белый порошок осел на коже, останавливая кровь. Я почувствовал слабое покалывание — спрей начал действовать.

 

Затем я вытащил универсальный инъектор и вставил синий картридж — «Антидот». Он был предназначен для таких случаев. Я нажал на кнопку, и игла вошла в бедро. Жидкость обожгла кожу, распространяясь по телу.

 

На несколько мгновений мне стало легче. Жар ушёл, и я почувствовал, как яд отступает. Но затем — снова. Боль вернулась, более острая, более интенсивная.

 

— Это не помогает, — прошептал я. — Почему?

 

Я открыл интерфейс, и перед глазами всплыла знакомая панель:

 

Состояние: Отравление нейротоксином

 

Прогресс: 34%

 

Рекомендуемое лечение: Высокая доза Квазер-энергии

 

Нейротоксин. Не обычный яд. Не тот, который можно вылечить простым антидотом. Этот яд атаковал нервную систему, разрушая её на молекулярном уровне.

 

И интерфейс показал мне правду — моё тело не могло восстанавливать себя без достаточного запаса Квазера. Я получал энергию от убитых существ, но её было недостаточно. Мои запасы таяли — 23 единицы, 22, 21. Одна за одной, по мере того как яд пожирал меня изнутри.

 

Цифры падали, как песок в часах, и я впервые по-настоящему осознал, что Квазер — это не просто ресурс для навыков. Это топливо для самой жизни.

 

Я выдохнул, чувствуя, как слабость разливается по телу. Я должен был найти больше Квазера, но я не мог двигаться. Моя нога отказывалась слушаться, яд разъедал нервы, и с каждым мгновением становилось только хуже.

 

Я отключил интерфейс и закрыл глаза. Боль уходила. И это было страшно. Потому что боль означала, что я ещё жив. А её отсутствие — что тело сдаётся.

 

Я почувствовал, как сознание начинает плыть. Границы между мной и пространством размывались. Я больше не чувствовал пола под собой, не слышал ветра, не ощущал холода.

 

И вдруг я понял — я не в теле.

 

Я смотрел на себя со стороны. Своё тело, сидящее у стены, согнувшееся, обхватившее ногу. Я видел бледное лицо, испарину на лбу, дрожащие руки. И я видел себя — прозрачного, бесплотного, парящего над собственным телом.

 

— Что происходит? — спросил я, но голос был не физическим — мыслью, которая не находила воплощения.

 

Интерфейс всплыл перед моей бесплотной формой:

 

Статус: Критический

 

Квазер: 12/100

 

Тело: Отключено (нейротоксический паралич)

 

Доступность действий: Ограничена

 

Я понял. Моя душа отделилась от тела, потому что тело умирало. Но я мог выжить — если накоплю достаточно Квазера. Если я найду источник энергии и верну его в тело.

 

Я оглянулся на площадь. Монстр всё ещё пожирал инфицированных. Их тела медленно исчезали в его пасти, и я видел, как из них вытекает свет — энергия Квазера. Два инфицированных, полных этой энергии. Они всё ещё были там.

 

Я должен был вернуться на площадь. Если я смогу забрать их Квазер, я выживу.

 

Я не знал, как двигаться в этой форме. Но я попытался — просто мысленно шагнул вперёд. И мир сдвинулся. Я парил над землёй, двигаясь к площади.

 

Снова видение. Моё бесплотное тело скользило над чёрным кустарником. Внизу я видел, как щупальца монстра медленно втягивают тела инфицированных в пасть. Один из них всё ещё дёргался — рука сжимала и разжималась, но сил уже не было.

 

Я подлетел ближе. Монстр не замечал меня. Его сенсоры были настроены на живую плоть, на движение, на тепло. А я был ничем — только духом, только мыслью.

 

Я протянул руку — прозрачную, бесплотную — и коснулся тела мужчины. И почувствовал, как энергия начинает течь в меня.

 

«Поглощение Квазера: +15 единиц».

 

Я переместился к девушке. Её глаза всё ещё были открыты — мутные, невидящие. Но я видел в ней свет. Я коснулся её, и снова поток энергии.

 

«Поглощение Квазера: +18 единиц».

 

Я отпрянул. Монстр вздрогнул, почувствовал ли потерю? Нет. Он продолжал пережёвывать, медленно поглощая. Он не видел меня.

 

Я оглянулся на своё тело. Оно всё ещё сидело у стены, безжизненное, неподвижное. Но я должен был вернуться туда. Пока было не поздно.

 

«Квазер: 45/100».

Я парил над площадью и смотрел вниз. Монстр заканчивал свою трапезу. Скоро он уйдёт, и площадь опустеет. Но я должен был успеть вернуться в тело, пока оно ещё живо.

 

Я не знал, как долго я смогу оставаться в этой форме. Как долго моё тело сможет ждать. Но у меня было только одно желание — жить.

 

Я развернулся и скользнул обратно, к себе. И снова всё поплыло. Мир перевернулся, и я провалился в темноту.

 

А потом — удар. Я открыл глаза, и снова почувствовал боль. Острую, режущую, живую. Я сжимал лодыжку, и мои пальцы были в крови. Но я чувствовал себя живым.

 

Я открыл интерфейс.

 

«Квазер: 45/100».

 

Я был жив. Но ненадолго. Мне нужно было больше. И я знал, где взять.

 

Я встал, опираясь на стену. Нога болела, но яд отступал. Квазер начал работать. Но мне нужна была ещё энергия — больше, чем я мог получить от пары инфицированных.

 

Я посмотрел на площадь. Монстр медленно втягивался обратно в кустарник, оставляя лишь кости и обломки. Он был насыщен. Но он был источником Квазера. Огромным источником.

 

— Один бой, — прошептал я. — Один бой. И я выживу.

 

Или умру. Но умирать я не собирался.