Бродяга-Валацуга) 3

Глава 50. Разговор с Апостолом и подземный Бастион

🔒 Доступ ограничен

Для чтения этой главы введите пароль:

Неверный пароль!

Охранник возник из бокового прохода, словно вынырнул из стены. Шишиморка напряглась, когда он произнёс моё имя, и её рука дёрнулась к поясу — туда, где обычно висел пистолет, но оружия не было. Я коснулся её плеча, останавливая.

— Командор Апостол требует вас к себе, — сказал охранник. — Немедленно. Одного.

— Что ещё? — Шишиморка шагнула вперёд, загораживая меня.

— Приказ командора.

Я мягко отстранил её.

— Всё в порядке. Я схожу.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом кивнула.

— Если что — я ворвусь.

— Договорились.

Охранник повёл меня по знакомому коридору. Та же лампа, тот же поворот, та же дверь. Апостол сидел, но уже за столом, перед ним лежал только вокс — мой. Он поднял на меня глаза.

— Садись.

Я сел. Старался контролировать каждое движение. КакНовая молчала.

— Ты сказал, что потерял память, — начал Апостол. — Что очнулся в Яйце. Это удобная история. Слишком удобная.

— Я понимаю, как это звучит, — ответил я ровно. — Но это правда.

— Правда, — усмехнулся он. — В этом мире у каждого своя правда. И каждая заканчивается чьей-то смертью.

Он откинулся на спинку стула.

— Расскажи ещё раз. С самого начала. Медленно. Подробно. Не пропускай деталей.

Я вздохнул. В голове промелькнула мысль: он проверяет не историю, а мою реакцию. Значит, нужно говорить правду. Ту часть, которую могу.

— Я очнулся в Яйце. Не помню, как там оказался. Не помню, что было до. Только — что вылез из "чёрной скорлупы", что вокруг были руины, что пришлось выживать. Я видел тела. Много тел. Они были мертвы. Я не знал, кто они. Не знал, кто я. Просто шёл. Куда глаза глядят. Потом встретил Шишиморку. В разрушенном городе. Она помогла мне. Мы добрались до Бастиона Картело. Оттуда — до Обелиска. А оттуда — сюда.

Апостол слушал, не перебивая.

— Ты говоришь, что видел тела Реализаторов. Сколько их было?

— Не знаю. Много. Больше десяти.

— Ты запомнил лица?

— Нет. Я не смотрел. Не хотел.

— Почему?

— Потому что я не знал, кто они. Не знал, кто я. И боялся. Боялся, что если начну смотреть — увижу себя. Или кого-то, кого должен был помнить.

Апостол кивнул, потом наклонился вперёд.

— Ты сказал, что не помнишь, кто ты. Но кольцо на твоей руке — оно ведь не простое. Такие вещи не валяются в руинах. Откуда оно у тебя?

— Я нашёл его в потайном кармане жилета, — ответил я, поднимая левую руку. Синий металл тускло блеснул в свете лампы. — Оно было при мне, когда я очнулся. Я не знал, что это. Но когда надел — оно отозвалось. Появился значок. Символ. Я понял, что это не просто украшение. Что оно связано со мной.

Апостол смотрел на кольцо долго, молча. Потом перевёл взгляд на меня.

— И что это за значок?

— Не знаю, — честно ответил я. — Я многого не помню. Но кольцо… оно как будто ждало меня. Как будто было моим.

— Интерфейс. Ты видишь его прямо сейчас?

— Да. Он всегда со мной.

Апостол помолчал, обдумывая.

— Ты сказал, что видел тела Реализаторов. Ты помнишь, как они выглядели? Форма, эмблемы?

Я нахмурился. В памяти всплыли смутные образы — тёмные комбинезоны, пятна крови, искажённые лица. Но деталей не было.

— Не помню. Я не рассматривал их. Просто прошёл мимо.

— Ты не рассматривал тела своих товарищей, — произнёс он с сомнением. — Странно. Большинство людей захотели бы узнать, кто погиб.

— Я не знал, что они — мои товарищи! Я вообще ничего не знал. Я просто хотел выжить.

Апостол смотрел на меня долго. Потом откинулся назад.

— Ладно. Ты не помнишь, кто ты. Но ты знал, куда идти. Знал, как добраться до Бастиона. Знал, как найти Обелиск. Это не инстинкты. Это знания.

— Шишиморка. Она вела меня. Она знала дорогу. Я просто шёл за ней.

— И ты доверился ей? Незнакомой девушке?

— У меня не было выбора. И она спасла мне жизнь. Не один раз.

Апостол кивнул, и в его глазах что-то изменилось.

— Ты сказал, что можешь подтвердить свою личность. Чем, кроме кольца?

Я достал Сохранитель — тот самый, который я обнаружил в кольце (мы с Шишиморкой уже почистили его, внутри оставалось только то, что не могло вызвать лишних вопросов). Я открыл его и достал фотографию — ту самую, из вокса, где был запечатлён подросток на фоне здания с колоннами. Подпись гласила: «Грен Бенсольм. Выпускной экзамен».

Апостол взял фотографию, рассмотрел внимательно. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы напряглись.

— Грен Бенсольм, — произнёс он медленно. — Значит, ты утверждаешь, что ты — Грен Бенсольм. Единственный выживший из группы, которая отправилась к Чёрному Яйцу.

— Я не утверждаю. Я не знаю. Но кольцо, вокс, фотография — всё это было при мне. Может, я — он. Может, нет. Но других объяснений у меня нет.

Апостол помолчал, потом задал ещё один вопрос:

— Ты сказал, что был в Обелиске. Что ты там видел?

Я задумался. Сказать всё? Про Кайтор, клонов, ждущих своих Реализаторов, Яйцо Даха? Но что, если это вызовет ещё больше подозрений? Что, если он решит, что я слишком опасен?

Я молчал. Секунду. Две. Три.

— Мы не заходили внутрь, — сказал я наконец. — Как мы могли попасть внутрь? Мы переночевали у подножия и ушли. Больше ничего.

Это была ложь. Но я не мог сказать правду. Не сейчас.

Апостол смотрел на меня долго. Потом кивнул.

— Ладно. Я тебе снова поверю. Пока — верю. Но ты должен понимать — я буду следить. За тобой. За Шишиморкой. Если что-то пойдёт не так — я узнаю. И тогда — не жди пощады.

— Понимаю.

— Хорошо. Теперь — ещё кое-что. Шишиморка — дочь моего брата. Ты знал об этом?

Я замер. Внутри всё сжалось.

— Нет. Она не говорила.

— Не говорила, — повторил Апостол с горечью. — Она не говорит об этом. Никому.

Он помолчал, глядя в сторону.

— Её отец был моим братом. Мы выросли вместе. Воевали вместе. А потом он погиб. В рейде. Я не смог его спасти. А она осталась одна. И я не смог её найти. Не смог помочь.

В комнате повисла тишина. Я не знал, что сказать.

— Ты защищаешь её, — произнёс Апостол, поднимая на меня глаза. — Я видел, как ты смотрел на неё. Как встал между ней и моими людьми. Это что-то значит.

— Она — мой друг. Я не брошу её.

Апостол кивнул.

— Хорошо. Тогда иди. Твоя девушка ждёт.

Я встал. У двери обернулся.

— Апостол. Ты сказал, что идёт эвакуация. Фермеры. Грейнджеры. Им нужна помощь?

Он посмотрел на меня внимательно.

— Нужна. Но это не твоя забота.

Апостол помолчал. Потом кивнул.

— Хорошо. Эвакуация идёт через тоннели. Но у нас проблема — радиостанция. Она не работает. Авантюристы глушат сигнал.

— А связь с Новым Городом?

— И главная связь временно недоступна. Помехи со стороны Авантюристов. Мы работаем над этим. Но пока — глухо.

Я вышел. Шишиморка ждала в коридоре. Увидев меня, выдохнула.

— Ну что?

— Он поверил. Пока — поверил. Но будет следить.

— А про Обелиск?

— Сказал, что мы просто переночевали. Но всё это шито белыми нитками. Командор не дурак, догадывается наверное. Лучше было сказать самому, чем ждать, пока поймает на лжи.

Она кивнула. Потом посмотрела на меня.

— Он сказал тебе? Про меня? Про отца?

— Сказал. Что он — твой дядя.

Она отвернулась.

— Я не хотела, чтобы ты узнал так. Не хотела, чтобы вообще узнал. Это сложно.

— Я понимаю. Не буду спрашивать. Пока не захочешь сама рассказать.

Она обернулась, и в её глазах было что-то похожее на благодарность.

— Спасибо.

— Пойдём. Он сказал, что идёт эвакуация. Нам нужно найти место, где можно передохнуть.

Охранник у входа вернул нам оружие и Сохранитель. Я пристегнул кобуру, проверил нож. Напряжение немного отпустило.

Мы прошли через ворота и оказались в тоннеле. Это был целый подземный мир. Стены облицованы гладким бетоном, под потолком тянулись трубы, кабели, лампы — всё работало. Воздух был сухим, прохладным, с запахом машинного масла и металла.

— Это старый тоннель, — сказала Шишиморка. — Построен ещё до Последствия. Здесь была транспортная система. Подземные поезда, грузовые платформы. Всё автоматизировано.

— И это всё ещё работает?

— Частично. После Последствия многое сломалось. Но некоторые системы удалось восстановить. Люди, которые здесь живут, — инженеры, механики, техники. Они знают, как чинить то, что осталось.

Мы шли по тоннелю. В стенах были ниши, в нишах — двери. Некоторые открыты, и я видел за ними комнаты — жилые, с кроватями, столами, лампами. Другие закрыты. На дверях — номера, таблички с именами.

— Здесь живут люди?

— Да. Подземный Бастион — это не просто убежище. Это дом. Для многих — единственный, который они знают.

Мы свернули в боковой проход, и я увидел что-то вроде площади. В центре — работающий фонтан с чистой водой. Вокруг — магазины, лавки, кафе. Люди ходили, разговаривали, торговали. Дети играли. После всего, что я видел на поверхности, этот подземный мир казался островком нормальности.

— Это торговый уровень, — сказала Шишиморка. — Здесь можно купить всё, что нужно. Оружие, еду, одежду, технику. И найти работу.

— А ты здесь бывала?

— Бывала! Скажешь тоже. Я знаю здесь каждый угол.

Она вдруг остановилась, и её лицо изменилось — стало мягче. Она смотрела куда-то в сторону. Я проследил за её взглядом.

Небольшая лавка, увитая гирляндами лампочек. Над входом — вывеска «У Джиана». Внутри — прилавки, заваленные товарами. За прилавком — мужчина средних лет, с тёмными волосами и улыбкой, которая, казалось, не сходила с его лица.

— Джиан, — сказала Шишиморка с радостью. — Старый лис. Всё ещё торгуешь?

Мужчина поднял голову, и его улыбка стала ещё шире.

— Шишиморка! — воскликнул он, выходя из-за прилавка. — Рыжая бестия! Живая!

Они обнялись. Шишиморка рассмеялась — настоящим, искренним смехом, которого я давно не слышал.

— Живая. Пока живая.

— А я думал — ты уже кормишь червей где-нибудь в руинах, — сказал Джиан, оглядывая её. — Ты выглядишь потрёпанной. Но живой.

— Спасибо. Ты тоже не помолодел.

— Годы, девочка. Годы. В этом мире они не щадят никого.

Он перевёл взгляд на меня. Оценивающий, внимательный.

Мы вошли в лавку. Джиан закрыл дверь, отрезая шум торгового уровня. Внутри было тепло, уютно, пахло травами и старым деревом. Он усадил нас за стол, налил чай — горячий, с каким-то странным, но приятным вкусом.

— Ну, рассказывай, — сказал он, садясь напротив. — Где была? Что видела? Каких монстров убила?

Шишиморка усмехнулась, отхлебнула чай.

— Где была — не скажу. А монстров… много. Масмы. Экорах. Электронные-захватчики.

Джиан присвистнул.

— Экорах? Ты серьёзно? Я думал, они остались в страшных сказках.

— Теперь нет. Они реальны. И их становится больше.

— Плохо. Очень плохо.

Шишиморка помолчала, потом посмотрела на него.

— Джиан, а что слышно о других? О Тарке? О Лине?

Джиан помрачнел.

— Тарк погиб. Месяц назад. Патруль. Лин пропала. Никто не знает, где она. Может, жива. Может, нет.

Шишиморка кивнула. Её лицо на мгновение стало жёстким. Потом она выдохнула.

— А ты? Как ты?

— Живу. Торгую. Иногда помогаю тем, кто в беде. А что ещё делать? В этом мире каждый выживает, как может.

Он посмотрел на меня.

— Откуда ты? Что умеешь?

— Не помню, — честно ответил я. — Потерял память. Умею сражаться. Умею выживать.

— Потерял память, — повторил Джиан с сомнением. — Ну, в этом мире многие хотели бы забыть своё прошлое. Только вот — не получается.

Он помолчал, потом усмехнулся.

— Ладно. Не моё дело. Вы пришли — и хорошо. Отдохните. Чай пейте. А я пока новости послушаю.

Он встал, подошёл к старому радио на полке. Покрутил ручку настройки — из динамика полился голос. Глухой, прерывающийся помехами, но разборчивый.

—…эвакуация продолжается. Все фермеры и грейнджеры в секторах семь, восемь и девять должны проследовать в тоннели. Повторяю…

Шишиморка слушала, и её лицо становилось всё более серьёзным.

— Эвакуация. Значит, Патруль уже близко.

— Ближе, чем ты думаешь, — отозвался Джиан. — Они уже в двух днях пути. Может, меньше. А наши не готовы. Оружия мало. Людей мало. А Патруль — это не просто банда. Это армия.

Он помолчал, потом посмотрел на Шишиморку.

— Ты бы поговорила с Апостолом. Он ищет добровольцев. Тех, кто умеет сражаться. Тех, кто не боится.

Шишиморка кивнула.

— Поговорю. Но сначала отдохну. И Хмурого накормлю. Он выглядит так, будто не ел неделю.

Джиан усмехнулся.

— Это я могу устроить. У меня есть суп. Настоящий. С мясом. И хлеб. Свежий.

Он ушёл на кухню. Мы остались вдвоём. Шишиморка посмотрела на меня.

— Как ты?

— Нормально. Устал. Но нормально.

Она кивнула.

— Хорошо. Значит, будем жить.

Она взяла мою руку. В этом подземном мире, среди бетона и металла, тепло её пальцев казалось особенно ценным.

Джиан вернулся с подносом — суп, хлеб, ещё чай. Мы ели молча. Настоящая еда. Настоящий отдых. После всего, что было, это казалось роскошью.

А потом Джиан включил радио снова. Из динамика полилась музыка — старая, медленная, с каким-то странным, но приятным ритмом. Шишиморка улыбнулась, встала и протянула мне руку.

— Потанцуем?

Я посмотрел на неё — на её улыбку, на её зелёные глаза, на её рыжие волосы. И понял, что не могу отказать.

— Потанцуем.

Мы танцевали в маленькой лавке, среди прилавков и голограмм, под старую музыку из хрипящего радио. Это было глупо. Это было нелепо. Но это было правильно. Потому что в мире, который сошёл с ума, иногда нужно просто танцевать.

А за стенами лавки шла эвакуация. Люди собирали вещи, грузили повозки, уходили вглубь. Патруль приближался. И где-то там, в руинах, ждал Крысиный Король.