Бродяга-Валацуга) 3

Глава 5. Руины, Многоножка и птица

 

 

🔒 Доступ ограничен

Для чтения этой главы введите пароль:

Неверный пароль!

Я сидел, прижавшись спиной к стене, и пытался осмыслить произошедшее. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, а в ушах звенело так, будто внутри черепа разорвался колокол. Я закрыл глаза, но это не помогло — за веками плясали красные пятна, а в носу стоял запах гари и сладковатой крови.

 

Странное ощущение — будто я одновременно был собой и кем-то другим. Словно две личности сплелись в один клубок, и теперь ни одна из них не могла взять верх. Я помнил, как быть магом, но это тело не помнило ничего. Его мышцы не знали нужных движений, его ладони не ощущали привычной тяжести посоха. Всё приходилось осваивать заново, и это пугало сильнее любых чудовищ, которые могли скрываться в руинах.

 

От шока голова кружилась, но я всё-таки встал. Ноги дрожали, мышцы казалось чужими — слишком лёгкими, слишком быстрыми. Я поднял руки и осмотрел их: молодые, с тонкими пальцами, без привычных мозолей мага. На запястье тускло светился браслет с интерфейсом, но цифры и показатели были непонятными — уровень 0, класс не определён, имя не указано. Я попытался вызвать привычное меню заклинаний, но вместо этого перед глазами мелькнула какая-то чужая панель с незнакомыми иконками.

 

Я ощутил новые эмоции в своём теле — страх, да. Но ещё и что-то другое. Азарт? Адреналин? Тело реагировало на опасность иначе, чем я привык. Сердце билось чаще, дыхание участилось, но мысли при этом оставались удивительно ясными. Будто кто-то встроил в меня дополнительный процессор, который обрабатывал информацию быстрее, чем я успевал её осознать.

 

Попытался вспомнить хоть что-то из прошлой жизни — лицо наставника, звук собственного голоса, название родного города. Пусто. Только обрывки, как сон, который тает при пробуждении. Оставалось лишь принять это. Или сойти с ума.

 

Инстинкт самосохранения заставил меня бежать, когда я выглянул в разбитое окно и заметил раненую Многоножку. Тварь ползла по улице в сотне метров от дома — гигантское членистоногое длиной метров шесть, с бронированным панцирем и десятками ног, которые быстро перебирали асфальт. Один из сегментов тела был повреждён — видимо, её задело взрывом летательного аппарата — и из раны сочилась чёрная жижа. Но это не мешало ей двигаться пугающе быстро.

 

Её движение было гипнотизирующим — десятки ног работали волной, перекатываясь от головы к хвосту, и казалось, будто сама земля ползёт под ней. Я замер, не в силах отвести взгляд, пока тварь не скрылась за грудой обломков.

 

Я отшатнулся от окна и прижался к стене. Огромная птица кружила в небе — та самая, что сбила аппарат. Её кожистые крылья размахом метров пять ловили восходящие потоки воздуха, а острый клюв поворачивался во все стороны, сканируя руины в поисках добычи. Я понимал, что нахожусь в опасности, и надо покинуть это место. Прямо сейчас. Пока они не заметили меня.

 

Мои ноги несли меня по заваленным улицам, где когда-то был город. Сейчас это превратилось в руины с разбитыми автомобилями и заброшенными зданиями, заросшими растениями. Асфальт растрескался, и сквозь него прорывались толстые стебли с шипами. Машины стояли ржавыми скелетами — некоторые перевёрнуты, другие вдавлены в землю, третьи просто развалились на части. Фонарные столбы покосились, провода оборвались и свисали между зданиями, как паутина.

 

На некоторых зданиях ещё сохранились вывески, но буквы настолько выцвели, что напоминали следы на камне. Одна из них висела на одной петле и тихонько поскрипывала, раскачиваясь без всякого ветра. Я поспешил пройти мимо.

 

Я пытался вспомнить, кто я, но в голове царила пустота. Кроме воспоминания об освобождении из яйца — вязкая жижа, треск скорлупы, яркий свет — ничего не было. Ни имени, ни лица, ни прошлого. Я даже не мог вспомнить, сколько мне лет. Тело казалось молодым — лет семнадцать-восемнадцать, но это могло быть обманом. В этом мире всё могло быть обманом.

 

Именно это меня удивляло сейчас больше всего. Когда игрок оживал снова, он всегда помнил, кто он и где он. Насчет этого Система раньше не давала сбоев. Сейчас со мной произошло всё абсолютно наоборот.

 

— Так, спокойно, — сказал я себе вслух, и голос прозвучал чуждо. Тоньше, чем я привык. — Сейчас надо думать о другом.

 

Ощущая угрозу от Многоножки, чей шорох я слышал всё ближе, я искал убежище, стараясь не привлекать внимания. Пригибался за обломками стен, перепрыгивал через ржавые остовы машин, нырял в тени покосившихся зданий. Разрушения окружали меня повсюду, и природа медленно захватывала город. Деревья прорастали сквозь крыши, кусты вылезали из окон, а по стенам полз лианы с шипастыми листьями.

 

Иногда я останавливался и прислушивался. Ветер гудел в провалах окон, где-то капала вода, и каждый раз этот монотонный звук казался началом чего-то опасного.

 

Я хотел понять, что произошло, но время прошло, и город теперь выглядел как лесная поляна. Сколько лет? Десятилетий? Веков? Я не знал. Но судя по тому, как глубоко корни впились в асфальт, прошло очень много времени.

 

— Кто я? — прошептал я, останавливаясь за обломком бетонной стены. — Что здесь происходит?

 

Ответов не было. Только эхо моего голоса и далёкий шорох Многоножки где-то за углом.

 

Я пересекал обломки и искал укрытие от хищных птиц, которые кружили рядом. Их было уже несколько — три, может, четыре. Они летали кругами, высоко, но я чувствовал их взгляды. Острые, хищные, сканирующие каждую тень, каждое движение.

 

Наблюдая за движением в небе, я нашёл переулок с автобусом, который служил преградой. Старый, ржавый, с выбитыми стёклами, он лежал на боку, перегораживая проход. Но за ним я увидел пожарную лестницу — металлическую, приставную, ведущую к окну второго этажа.

 

— Отлично, — выдохнул я. — Хотя бы что-то.

 

Там я увидел пожарную лестницу и поднялся на нее. Ступени скрипели под ногами, металл был холодным и скользким от влаги. Я цеплялся за перила, стараясь не смотреть вниз — там, в переулке, могла быть Многоножка. Или кто-то хуже.

 

Один раз нога соскользнула, и я на секунду повис на руках, сердце пропустило удар. Лестница предательски качнулась, но выдержала.

 

Открыв дверь, я попал в тёмный, сырой коридор. Пахло плесенью, гнилью и чем-то химическим — резким, щипающим нос. Стены были покрыты толстым слоем зелёной плесени, пол завален мусором — обломками мебели, разбитой посудой, какими-то ржавыми железками.

 

А затем в заброшенную квартиру, покрытую плесенью и мусором. Комната была большой, когда-то, наверное, гостиной. Но сейчас от неё остались только голые стены с обоями, которые свисали лохмотьями, да дыра в потолке, через которую проникал тусклый свет. В углу стоял диван, превратившийся в труху, рядом — шкаф без дверец, а на полу валялись разбитые рамки от фотографий.

 

Внутри одной из рамок я заметил обрывок снимка. Пол-лица — детское, улыбающееся. Чужой след исчезнувшей жизни. Я отложил рамку в сторону.

 

Я прислонился к стене и перевёл дыхание. Сердце всё ещё колотилось, но уже не так сильно. Здесь, в закрытом помещении, я чувствовал себя немного безопаснее. Хотя бы птицы не залетят. Хотя бы...

 

Внезапно я услышал пронзительный крик птиц и понял, что они ищут меня. Звук был резким, скрежещущим, он резал по нервам, заставляя вздрагивать. Крик повторился — ближе, громче. Они кружили над зданием, и я слышал, как их когтистые лапы скребут по крыше.

 

Одна из них влетела через окно.

 

Я даже не успел отреагировать — она просто появилась, словно вынырнула из тени. Птица оказалась размером с крупную собаку — с серыми перьями, покрытыми какой-то слизистой плёнкой, с длинным острым клювом и жёлтыми глазами, в которых горела дикая ярость. Крылья она сложила, протискиваясь через разбитое окно, и сразу расправила их, готовая к атаке.

 

У паники не было границ, когда птица попыталась атаковать меня. Она бросилась вперёд, клюв щёлкнул в сантиметре от моего лица. Я отскочил назад, споткнулся о мусор и упал на спину. Птица взмыла в воздух, готовясь к повторной атаке, и я увидел, как её когтистые лапы сгибаются, готовясь вцепиться в мою грудь.

 

Она раскрыла клюв, и я увидел внутри ряды мелких зубов — не птичье это было, а что-то древнее, ящероподобное. Пахнуло падалью и ржавчиной, по моей щеке скользнула капля её слюны.

 

Я заметил, что у меня есть нож и пистолет. Они были в карманах комбинезона — нож в ножнах на поясе, пистолет в кобуре на бедре. Я не помнил, как они туда попали, но сейчас это не имело значения. Рука сама потянулась к пистолету — движение было быстрым, уверенным, будто тело знало, что делать, даже если разум нет.

 

Сделав несколько выстрелов, я наконец смог остановить птицу. Первый выстрел прошил ей крыло — она взвизгнула и упала на пол. Второй — попал в грудь, и птица дёрнулась, но не умерла. Третий выстрел — в голову. Клюв щёлкнул в последний раз, жёлтые глаза потускнели, и тварь замерла.

 

 От выстрелов в комнате ещё долго стоял звон, а на полу расплывалась лужа чёрной крови, которая неприятно шипела, соприкасаясь с плесенью.

 

Я лежал на полу, тяжело дыша, и смотрел на мёртвую птицу. Руки дрожали, в ушах звенело от выстрелов. Пистолет был тяжёлым в руке — я никогда раньше не держал такого оружия. Или держал? Я не помнил.

 

Но не знал, сколько их ещё рядом. Хищники продолжали крутиться в воздухе — я слышал их крики за окном, видел тени, мелькающие в дыре потолка. Они ждали. Они знали, что я здесь.

 

Я быстро обыскал птицу, но не нашёл ничего, кроме прилипших к её перьям кусочков какого-то металла и жёстких чёрных волокон. Эти твари не были простыми животными.

 

Мне нужно было найти способ выбраться из этого опасного места. Но как? Окно было единственным входом, и оно теперь открыто. Птицы могли влететь в любую секунду. А внизу — Многоножка, или кто-то ещё хуже.

 

Я знал, что должен действовать быстро, поскольку время было против меня, и угрозы могли появиться в любой момент. Нужно было либо найти другой выход, либо забаррикадироваться здесь и надеяться, что птицы не вернутся. Но надежда — плохая стратегия выживания.

 

Я поднялся на ноги, подбирая с пола пистолет. В магазине осталось несколько патронов — я проверил, вытащив обойму. Восемь штук. Восемь пуль против неизвестного количества птиц и тварей внизу.

 

— Отлично, — прошептал я. — Просто отлично.

 

Я подошёл к окну и выглянул. Птицы кружили высоко, но одна из них сидела на крыше соседнего здания и смотрела прямо на меня. Её жёлтые глаза горели, и я понял — она ждёт. Ждёт, когда я сделаю движение.

 

На секунду мне показалось, что эта тварь улыбнулась. Но нет — просто приоткрыла клюв, то ли принюхиваясь, то ли готовясь закричать.

 

Я отшатнулся от окна и начал осматривать квартиру. Дверь в коридор была закрыта — я подошёл и попробовал открыть. Заперта. Изнутри. Значит, кто-то здесь был до меня. Кто-то забаррикадировался и пытался выжить. Но судя по слою пыли и плесени, это было давно.

 

Я поискал ключи, но не нашёл. Тогда решил выбить дверь. Размахнулся и ударил плечом — дерево треснуло, но не сломалось. Ударил второй раз — и дверь вывалилась, открыв тёмный коридор.

 

Я вышел в коридор и посмотрел по сторонам. Здесь было тише, чем в квартире. Стены покрыты той же плесенью, но мусора меньше. В конце коридора виднелась другая дверь — возможно, выход на лестничную клетку.

 

Я двинулся вперёд, стараясь ступать бесшумно. Пистолет в руке, нож на поясе. Каждый шаг мог быть последним. Каждый звук — приближением смерти.

 

Коридор казался бесконечным. Двери по обеим сторонам были распахнуты или сорваны с петель, и в каждом проёме таилась темнота, готовая выплюнуть новую угрозу.

 

Но я шёл. Потому что стоять на месте — значит умереть. А умирать я не собирался. Не сейчас. Не в этом чужом теле, в этом чужом мире.

 

Я ещё не знал, кто я. Не знал, где я. Не знал, как выбраться. Но я знал одно — я буду бороться. До последнего.

 

Впереди, за поворотом, что-то шаркнуло по полу. Я замер, поднял пистолет и выждал. Сердце колотилось в висках. Но звук не повторился. Только тишина — тяжёлая, как мокрый камень. Я медленно выдохнул и сделал шаг вперёд.