Бродяга-Валацуга) 3

Глава 49. Тайна Шишиморки и цена доверия

🔒 Доступ ограничен

Для чтения этой главы введите пароль:

Неверный пароль!

Я смотрел на Шишиморку, которая стояла рядом с Шоном, и чувствовал, как внутри меня нарастает напряжение. Она указала рукой на что-то за платформой, и я проследил за её взглядом. Там, в тени, накрытая тяжёлым, промасленным брезентом, лежала какая-то туша.

— Шон, — сказала она, и в её голосе послышалась смесь удивления и уважения. — Это что, тот самый?

Шон усмехнулся — коротко, криво, и кивнул. Он спрыгнул с платформы, подошёл к брезенту, взялся за край и резким движением сдёрнул ткань. Я замер.

Под брезентом лежал масм. Огромный. Больше любого из тех, что я видел раньше. Его тело было покрыто густой серой шерстью, свалявшейся от крови и грязи. Челюсти были раскрыты в предсмертном оскале, обнажая ряд длинных, жёлтых клыков, каждый размером с мой палец. Глаза — мутные, потускневшие, но всё ещё хранящие отпечаток звериной ярости. Тварь была размером с крупного быка, с мощными лапами и бугристыми мышцами, застывшими в напряжении.

Шишиморка присвистнула.

— Ты его сам? — спросила она, подходя ближе. — Такого огромного?

Шон пожал плечами, и в его глазах мелькнула гордость, которую он даже не пытался скрыть.

— У каждого охотника свои секреты, — ответил он. — Этот красавец держал целую стаю под контролем. Вожак. Я его выслеживал три дня. Дождался, пока он отойдёт от стаи, и взял.

— Как? — Шишиморка присела на корточки рядом с тушей, рассматривая клыки. — У них же шкура как броня. Я видела, что крупные масмы выдерживают попадания из винтовки.

Шон усмехнулся снова, и на этот раз в его усмешке было что-то холодное, расчётливое.

— Вот когда станешь частью моей команды, — сказал он, глядя ей прямо в глаза, — тогда и расскажу. Все секреты. Все приёмы. Всё, что знаю. Но только — для своих.

Шишиморка выпрямилась, и я увидел, как её лицо изменилось. Она не обиделась — скорее, задумалась. Шон был не просто её знакомым, он был охотником, воином, лидером. И он предлагал ей место в своей команде. Это было серьёзно.

— Ладно, — сказала она. — Я подумаю. Но сначала — вот. Это Хмурый. Он из Нового Города.

Шон перевёл взгляд на меня. И в ту же секунду его лицо изменилось. Тёплая, почти дружеская усмешка исчезла. Глаза стали холодными, как серый камень. Он смотрел на меня не как на человека, а как на что-то неприятное, что случайно прилипло к подошве.

— Из Нового Города, — повторил он, и в его голосе прозвучало столько презрения, что я почти физически его почувствовал. — Городской. Значит, из тех, кто отсиживается за стенами, пока мы здесь, снаружи, кровью умываемся. Из тех, кто считает себя лучше нас. Из тех, кто закрыл ворота и забыл, что за ними ещё люди.

Он сплюнул на землю — коротко, демонстративно.

— Насмотрелся я на таких, — продолжил он, и его голос стал жёстче. — Приходят иногда. Сверху. С чистыми руками, с умными словами. Говорят, что помогут. А потом — уходят, и после них только хуже. Городские. Слово-то какое. Как будто мы — не люди. Как будто мы — мусор под ногами.

Я молчал. Не потому, что не знал, что сказать, — просто понимал, что сейчас любое слово будет встречено в штыки. Шон не хотел слушать. Он хотел выговориться. И я дал ему эту возможность.

Шишиморка поморщилась, но не стала спорить. Вместо этого она положила руку мне на плечо — коротко, поддерживающе — и снова посмотрела на Шона.

— Он не просто городской, — сказала она тихо, и в её голосе послышалась та самая сталь, которую я уже знал. — Он — единственный, кто выжил из рейда архонтов к Чёрному Яйцу. Мы встретились с ним случайно, после того, как всё закончилось. Он был без памяти, без имени, без ничего. Можно сказать — я его вытащила.

Шон замолчал. Его взгляд метнулся с Шишиморки на меня, и в нём что-то изменилось. Презрение осталось, но теперь к нему примешивалось что-то ещё — оценка. Он смотрел на меня так, как смотрят на хищника, которого раньше считали безобидным.

— Архонты, — произнёс он медленно. — Значит, ты был там. Когда они ударили Логосом.

— Был, — ответил я. — И выжил.

— Как? — Шон прищурился. — Логос выжигает всё в радиусе десятка километров. Там не выживает никто. Ни люди, ни твари. Ничего.

Я посмотрел на него — прямо, не отводя взгляда.

— Я знаю одно — мне повезло. Меня не достало. Но я потерял память. Всё, что помню — как вылез из Яйца, как выбрался на поверхность, как встретил Шишиморку.

Шон молчал. Долго. Он смотрел на меня, и в его глазах боролись два чувства — недоверие и что-то похожее на уважение. Медленно, неохотно, но всё же.

— Ладно, — сказал он наконец. — Может, ты и не такой, как остальные городские. Может, и не сдохнешь в первый же день.

Он отвернулся, но я почувствовал — напряжение немного спало. Не ушло совсем, но спало.

Шишиморка выдохнула — тихо, с облегчением.

— Шон, — сказала она, — слышал что-нибудь о большом Патруле Авантюристов? Они идут сюда.

Шон кивнул, и его лицо снова стало серьёзным.

— Слышал, — ответил он. — Предупреждение пришло ещё вчера. Большой Патруль. Большое количество бойцов, плюс техника, плюс масмы. Они идут с юга. Кто-то видел их колонну на горизонте.

— Мы столкнулись с их разведчиками, — сказала Шишиморка. — Недалеко от Обелиска. Они нас заметили.

Шон нахмурился, и в его глазах мелькнула тревога.

— Разведчики — это плохо. Значит, они уже знают, что здесь есть люди. Значит, они готовятся.

Шишиморка помолчала, потом добавила — тихо, почти шёпотом:

— Шон, есть кое-что ещё. Более важное. Я видела короля.

Шон замер. Его лицо стало жёстким, как камень.

— Короля? — переспросил он. — Крысиного короля? Ты уверена?

— Уверена, — кивнула она. — Он был там. В разрушенном городе. С армией морфокрысов. Он разумен, Шон. Он управляет ими. Он планирует что-то.

Шон смотрел на неё долго, молча. Потом покачал головой.

— Ты понимаешь, что говоришь? — спросил он. — Крысиный король — это легенда. Страшилка для детей. Никто его не видел. Ещё никто не подтвердил его существование.

— Я видела его, — упрямо повторила Шишиморка. — И у меня есть запись.

Она достала вокс — тот самый, который мы забрали у разведчиков, — и открыла видео. На экране появилась запись — смутная, снятая издалека, но достаточно чёткая, чтобы разглядеть фигуры присутствующих. Крысиный монарх. Корона из обломков металла. Посох с костяным набалдашником. Глаза, горящие красным.

Шон смотрел на экран, и его лицо менялось. Сначала — недоверие. Потом — удивление. Потом — что-то похожее на страх.

— Дерьмо, — выдохнул он. — Это... это действительно он. Крысиный король.

— Нам нужно сообщить Посланникам, — сказала Шишиморка. — Немедленно. Они должны знать.

Шон кивнул, но в его глазах была тревога.

— Посланники далеко, — сказал он. — И не факт, что они успеют. Патруль уже близко. Если они нападут — мы не выстоим.

— Тогда мы должны предупредить всех, кого сможем, — сказала Шишиморка. — Грейнджеров. Блокпосты. Бастион Картело. Всех.

Шон помолчал, потом кивнул — коротко, решительно.

— Ладно. Сначала — на этот блокпост. Нужно предупредить охрану. Потом — решим, что делать дальше.

Он махнул рукой, и мы двинулись к блокпосту. Я шёл рядом с Шишиморкой, и она вдруг замедлила шаг, повернулась ко мне.

— Слушай, — напомнила она тихо, — когда мы войдём внутрь — не говори ничего. Не показывай, кто ты. Не упоминай Реализатора. Просто — будь Хмурым. Выжившим. Рейдером. Понял?

— Понял, — кивнул я.

— И ещё, — она помолчала секунду. — Сдай оружие добровольно. И Сохранитель. Охрана потребует.

Я посмотрел на неё — в её глазах была просьба, смешанная с чем-то похожим на страх.

— Ты уверена? — спросил я.

— Уверена, — ответила она. — Иначе нас не пропустят. А без этого мы не сможем предупредить людей. А без предупреждения — они все умрут.

Я кивнул. Медленно, неохотно, но кивнул. Она была права. Я это понимал. Даже если это было рискованно.

Мы подошли к блокпосту. Охрана была серьёзной — я видел это сразу. Бойцы в экзоскелетах, с тяжёлыми винтовками, с шлемами, закрывающими лица. Они проверяли всех, кто входил, — тщательно, методично, без спешки. За воротами виднелся тоннель — длинный, тёмный, уходящий вглубь.

Шишиморка подошла первой, подняла руки, показала, что не опасна. Один из охранников — высокий, с нашивкой на плече — шагнул к ней.

— Имя? — спросил он.

— Шишиморка. Рейдер. Сопровождаю Шона.

Охранник кивнул, проверил что-то на планшете, потом махнул рукой — проходи.

Шишиморка шагнула вперёд. Я — за ней. И тут же на меня почему-то нацелились стволы. Три, может, четыре. Охранники смотрели на меня с подозрением, и один из них — тот самый, с нашивкой, — шагнул ближе.

— Стой, — сказал он. — Оружие. Сохранитель. Всё сюда.

Я посмотрел на Шишиморку. Она кивнула — коротко, едва заметно. Я медленно, очень медленно, достал пистолет, нож, Сохранитель, и положил всё на землю перед охранником. Он подобрал, осмотрел, кивнул.

— Проходи, — сказал он. — Но — под наблюдением.

Меня провели внутрь, но не в общий зал, а в отдельное помещение — маленькое, тесное, с бетонными стенами и одной лампой под потолком. Дверь закрылась с тяжёлым металлическим лязгом. Я остался один.

Три часа. Больше трёх часов я просидел в этой комнате. Стены давили, тишина звенела в ушах, и я чувствовал, как напряжение нарастает. Я не знал, что происходит снаружи. Не знал, где Шишиморка. Не знал, жива ли она.

Я не мог ни спать, ни думать. Я мог только ждать. А ожидание — это всегда пытка.

И вот, наконец, дверь открылась. Охранник принёс два стула.

Вошёл человек. Высокий, широкоплечий, в чёрном комбинезоне с металлическими вставками. На груди — нашивка: меч, пронзающий звезду. Он был без шлема, и я увидел его лицо — жёсткое, с резкими чертами, с глазами, которые, казалось, видели всё насквозь.

— Апостол, — представился он. — Командор Посланников.

Я кивнул, уже сидя на одном стуле.

— Хмурый, — ответил я.

Он сел напротив — на металлический стул, который скрипнул под его весом. Смотрел на меня долго, молча. И в этом взгляде была не угроза, а что-то другое — оценка. Как будто он взвешивал меня на невидимых весах.

— Расскажи мне, — сказал он наконец, — как ты здесь оказался.

Я понимал, что это проверка. Апостол смотрел на меня так, что не позволял лгать. И я знал, что любое неверное слово может привести к серьёзным последствиям.

В голове раздался голос КакНовой — тихий, предупреждающий.

— Осторожно, — сказала она. — Он — командор Посланников. Это элита. Они видят ложь так же легко, как ты видишь свет. Если соврёшь — они поймут.

— Что мне сказать? — мысленно спросил я.

— Правду, — ответила она. — Или её часть. Не всё. Но — правду. Реализатор — это не то, что можно скрывать вечно. Но и не то, что нужно выкладывать сразу.

Я посмотрел на Апостола. Он ждал. И я начал говорить.

— Я очнулся в Зоне падения Чёрного Яйца, — сказал я медленно, подбирая слова. — Не помню, как там оказался. Не помню, кто я. Только — что вылез из Яйца, что вокруг были руины, что пришлось выживать. Я встретил Шишиморку в разрушенном городе. Она помогла мне. Мы вместе добрались до Бастиона Картело. Оттуда — до Обелиска. А оттуда — сюда.

Апостол слушал. Не перебивал. Его лицо оставалось непроницаемым, но я чувствовал — он анализирует каждое слово.

— Яйцо, — произнёс он, когда я замолчал. — Чёрное Яйцо. Ты понимаешь, что это значит?

— Нет, — честно ответил я. — Я не помню.

— Или не хочешь помнить, — сказал Апостол, и в его голосе прозвучала угроза. Тонкая, едва заметная, но угроза. — Люди, которые выходят из Яиц, — они не такие, как мы. Они — другие. Иногда — лучше. Иногда — хуже. Но всегда — другие.

Он наклонился вперёд, и его глаза впились в меня.

— Ты — Реализатор?

Вопрос прозвучал как выстрел! Прямо, без обиняков. Я почувствовал, как внутри всё сжалось.

Я молчал. Секунду. Две. Три. Апостол не отводил взгляда. И я понял — он уже знает. Или — догадывается. И если я совру — он это поймёт... и всё-таки я соврал.

— Нет, — сказал я. — Я не Реализатор.

Апостол не изменился в лице. Не отшатнулся, не удивился. Только кивнул — медленно, как будто подтверждая то, что уже знал.

— Я всё-таки думаю по-другому, — тяжело произнёс он. — Татуировка. Кольцо. Взгляд. Ты не похож на обычного выжившего. Ты — из тех, кто был до нас. Из тех, кто создал этот мир. И из тех, кто его разрушил.

— Я не разрушал, — сказал я тихо. — Я не помню ничего. Не помню, что было до. Не помню, что я делал. Только — что сейчас я здесь. И что я хочу выжить.

Апостол смотрел на меня долго. Потом откинулся на спинку стула, и в его глазах что-то изменилось. Не теплота — скорее, что-то похожее на понимание.

— Выжить, — повторил он. — Это все хотят выжить. Но не все готовы платить за это цену.

— Какую цену? — спросил я.

— Разную, — ответил он. — Для кого-то — кровь. Для кого-то — предательство. Для кого-то — правду. Ты готов заплатить?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Готов, — сказал я. — Если это поможет защитить людей. Если это поможет остановить Патруль. Если это поможет уничтожить Крысиного короля.

Апостол молчал. Долго. Потом кивнул — коротко, едва заметно.

— Ладно, — сказал он. — Я тебе верю. Пока — верю. Но если ты соврал — если ты не тот, за кого себя выдаёшь, — я найду тебя. И тогда — не жди пощады.

Он встал, подошёл к двери, открыл её.

— Можешь идти, — сказал он. — Твоя девушка ждёт снаружи.

Я вышел — и увидел Шишиморку. Она стояла в коридоре, прислонившись к стене, и когда увидела меня — выдохнула с облегчением. Её лицо было бледным, в глазах — тревога, но и радость.

— Живой, — сказала она. — Я боялась, что тебя... что они...

— Я живой, — ответил я, подходя ближе. — Апостол... он знает. Он понял, кто я. Но он не тронул меня. Пока — не тронул.

Шишиморка кивнула, и в её глазах появилась та самая решимость, которую я уже знал.

— Значит, будем работать с тем, что есть, — сказала она. — Пойдём. Шон ждёт. Нам нужно предупредить людей. Пока не стало слишком поздно.