Бродяга-Валацуга) 3

Глава 40. Девятая жизнь и тайна воскрешения

🔒 Доступ ограничен

Для чтения этой главы введите пароль:

Неверный пароль!

Я шагнул вперёд, сжимая нож так крепко, что костяшки пальцев побелели. Шишиморка стояла справа, винтовка вскинула, палец на спусковом крючке. Мы были готовы к бою с Электронными-захватчиками, которые медленно сжимали кольцо вокруг нас у подножия Чёрного Обелиска. Но удар пришёл не оттуда, откуда я ждал.

Он пришёл из-за перевёрнутого скутера — сбоку, из тени, которую я не успел просканировать. Огромная фигура вынырнула из полумрака, и я даже не сразу понял, что это человек. Большой, лысый, покрытый татуировками — какие-то странные узоры, похожие на схемы микросхем, покрывали его шею, руки, грудь. Тело жёсткое, как камень, с кибернетическими компонентами, вплавленными в плоть — металлическая левая рука, какой-то имплант на виске, светящиеся полоски вдоль позвоночника. Он двигался слишком быстро для такой туши.

Прежде чем я успел развернуться, этот громила сбил Шишиморку с ног. Она упала, винтовка вылетела из её рук, покатилась по бетону, и тут же на неё обрушилась прозрачная сетка — тонкая, почти невидимая, но прочная, как стальная проволока. Сеть оплела её тело, прижала к земле, и она начала биться, пытаясь освободиться, но сеть только затягивалась сильнее, впиваясь в кожу.

— Шишиморка! — крикнул я, бросаясь между ней и громилой.

Но не успел.

Второй нападающий — худощавый, с узкими глазами и лицом, покрытым мелкими шрамами, словно его когда-то резали по частям, — шагнул мне навстречу. В его руке был пистолет — старый, тяжёлый, с длинным стволом, какой-то допотопный калибр, но я сразу интуитивно понял — такая штука пробивают Квазер-защиту, как бумагу. Он направил его мне в грудь, и я увидел его палец, сжимающий спусковой крючок, увидел, как дуло слегка дёрнулось.

Даже для меня, со всеми моими новыми сверхспособностями, всё произошло слишком быстро.

Выстрел оглушил меня. Грохот разорвал воздух, и я почувствовал удар — тупой, чудовищный, как будто в грудь въехала кувалда. Тело отбросило назад, я упал на спину, ударился затылком о бетон, и мир поплыл. В ушах зазвенело, в глазах потемнело, и я почувствовал, как по лицу растекается что-то тёплое, липкое. Брызги крови — моей крови — попали на щёку, на губу, и я попробовал её на вкус — солёную, металлическую.

— КакНовая, — мысленно прошептал я, и голос мой был слабым, далёким, как эхо из колодца. — Что...

— Смертельное ранение, — отозвалась она, и в её голосе я услышал то, чего ещё никогда не слышал раньше — настоящую, неподдельную тревогу. — Пробито лёгкое, задета артерия. Квазер не успевает компенсировать потерю крови. Реализатор...

Она не закончила. И мне не нужно было слышать продолжение. Я чувствовал, как тело становится чужим, как холод ползёт от конечностей к сердцу, как темнота подступает с краёв зрения, заполняя мир. Я умирал. Это было странно — не больно, а как будто я просто выключался, как прибор, у которого села батарейка.

И всё же я услышал их.

Голоса. Грубые, хриплые, с той самой интонацией, которую я уже успел узнать — интонацией тех, для кого чужая жизнь ничего не стоит. Худой человек несколько секунд смотрел на меня, потом усмехнулся, сплюнул на землю и переключился на Шишиморку. Крупный мужчина схватил её — вернее, навалился сверху, придавливая к земле своим весом, и продолжал смеяться, пытаясь снять с неё пояс с оружием. Пояс не поддавался — застёжка была тугая, а Шишиморка билась, извивалась, пыталась укусить его металлическую руку.

— Глянь, какая птичка, — сказал худой, приседая на корточки рядом. — Рейдерша. Молодая. Рыжая.

— Отойди, — огрызнулся лысый, не отрываясь от пояса. — Она моя. Я её поймал.

— Да пошёл ты, — худой усмехнулся криво. — Ты её сеткой накрыл, но я её подстрелил. Значит, она по праву моя. Сначала я, потом ты.

— Давай сначала ты, — хмыкнул громила. — А я посмотрю. Мне зрелища тоже нравятся.

Я лежал, не в силах пошевелиться, и слушал. Глаза были закрыты, но слух работал — обострённый, как у зверя, чующего смерть. Я слышал, как они смеются, как обсуждают Шишиморку, как их голоса становятся всё пошлее, всё грязнее. Они говорили о её теле — о том, какое оно, как она выглядит в этом комбинезоне, как будет выглядеть без него. Они характеризовали её — коротко, цинично, как вещь, которую собираются сломать. Они собирались силой трахать её до потери пульса — здесь, на земле, у подножия Чёрного Обелиска, пока я был мёртв.

Шишиморка ругалась — хрипло, зло, на пределе. Плевалась. Пыталась ударить громилу коленом, но сеть не давала ей нормально двигаться. И это было хуже всего — слышать её голос, такой яростный, такой живой, и знать, что я не могу помочь. Что я умираю. Что я уже умер.

Что-то во мне сломалось.

Не тело — оно уже не принадлежало мне. Что-то другое. Глубже. Темнее. Я почувствовал, как Кладезь отзывается — не тёплой волной, как обычно, а чем-то холодным, острым, почти яростным. Квазер бросился к ране, не восстанавливая её, а останавливая смерть — грубо, на пределе возможностей, сжигая последние резервы, какие-то скрытые, о которых я даже не подозревал. Я почувствовал, как сердце делает ещё один удар. И ещё один. И ещё.

Я "воскрес"!

Открыл глаза — медленно, с трудом, как будто веки были из свинца. Мир плыл, краски были странными, приглушёнными, как будто я смотрел через грязное стекло. Над мной стоял крупный громила — лысый, с татуировками, с кибернетической рукой. Он наклонился, рассматривая меня, и на его лице было удивление, смешанное с брезгливостью.

— Ты чего, дохлятина, ещё дышишь? — прорычал он. — Змеиный глаз тебя же уложил.

Я не ответил. Я просто потянулся к поясу — там был мой нож. Вытянул его, подготовился к бою. В это время я использовал свою силу — Квазер хлынул в мышцы, и я рванулся вверх, пытаясь контратаковать. Лезвие метнулось к его горлу.

Но здоровяк опять оказался быстрее.

Его кибернетическая рука метнулась, перехватила моё запястье, и я почувствовал, как пальцы из металла сжимают его с такой силой, что кости заскрипели. Он схватил мой нож, попытался вырвать его из моих рук, и я понял — в прямой схватке силы мне не хватит. Он был слишком силён, слишком тяжёл, слишком защищён.

И тут раздался крик.

Шишиморка — связанная, опутанная сеткой, прижатая к земле — умудрилась дёрнуться так, что её нога взметнулась вверх и со всей силы, отчаянно, ударила громилу по яйцам. Он взвыл — высоко, почти по-человечески, — разжал пальцы, и нож оказался в моей руке. Его кибернетическая рука на секунду ослабла — и этого хватило.

Я воспользовался моментом.

Удар — короткий, резкий, снизу вверх. Лезвие вошло ему в глаз, ушло вглубь, до самой рукояти, пробило мозг. Он дёрнулся, захрипел, рухнул на меня, и я оттолкнул его, вырывая нож. Кровь брызнула, тёмная, густая, и я метнулся в сторону, хватаясь за пояс стоявшего неподалеку узкоглазого — там был пистолет. Тот самый, из которого меня убили секунды назад.

Я выхватил его, навёл на лысого громилу — того самого здоровяка, что пытался вырвать у меня нож. Он ещё не успел прийти в себя после удара Шишиморки, стоял, согнувшись, с открытым ртом, с глазами, полными боли и ужаса. Он не успел даже поднять свою кибернетическую руку.

Я нажал на спуск — один раз, второй, третий. Заполучив нужное оружие, я убил здоровяка. Разнёс ему голову с помощью пистолета, из которого ранее меня убили. Куски плоти, кости, кровь — всё это полетело в стороны, и тело рухнуло, дёргаясь в предсмертных судорогах.

Оставшись без оружия, узкоглазый кинулся, спасаясь бегством, под защиту электронных захватчиков.

Но бой не был окончен.

В это время другой Электронный-захватчик — один из тех, что шли в лобовую, — попытался напасть на меня. Виртнетическое тело мерцало, человек на его спине скалил зубы, и я увидел, как его рука тянется к моему горлу. КакНовая успела подсказать мне уклониться — её голос прозвучал в голове, как удар колокола: "Вправо, сейчас!" — и я дёрнулся, резко, в сторону. Когти прошли в сантиметре от лица, оставив в воздухе странный, холодный след. Я перекатился, поднялся на колено, и почувствовал, как Квазер сжигает последние резервы.

Шишиморка, оказавшаяся в затруднительном положении, всё ещё пыталась выбраться из сетки. Она билась, извивалась, но сеть только затягивалась сильнее, впиваясь в кожу, оставляя красные следы. Я, благодаря помощи КакНовой, смог выстрелить в Электронного-захватчика — три выстрела, в узловые точки его виртнетического тела, — и окончательно его убить. Существо зашипело, начало растворяться, терять форму, и через секунду от него осталась только лужа чёрной жижи на бетоне.

После этого я освободил Шишиморку. Подошёл, выстрелил в узлы сети — три точных выстрела, и она ослабла, раскрылась, как цветок. Шишиморка выскользнула из неё, как змея, вскочила на ноги, схватила свою винтовку. Она выглядела взволнованной — волосы растрёпаны, на щеке царапина, на руках красные следы от сети — но была в порядке, кроме нескольких синяков.

Она была поражена, увидев меня живым после того, как слышала выстрелы. Я видел это в её глазах — шок, непонимание, страх. Она стояла, винтовка в руках, и смотрела на меня так, словно видела призрак.

Вдвоем мы быстро расправились с остальными нападающими. Их было трое, плюс безоружный узкоглазой. Варги, при поддержке здоровяка и узкоглазого были бы непобедимы, но теперь, когда мы были вместе, когда мы были в ярости, они не имели шансов. Шишиморка стреляла точно, без промахов — каждая пуля находила свою цель. Я шёл рядом, добивая тех, кто ещё дёргался, пистолетом, ножом, чем попало. Через две минуты всё было кончено.

Шишиморка опустилась на камень, тяжело дыша. Я стоял рядом, тоже дыша, и смотрел на неё — долго, молча. В её глазах было что-то, чего я раньше не видел — не страх, не благодарность, а что-то другое. Непонимание. Смешанное с ужасом. И с возмущением.

— Ты... — начала она, и голос её дрогнул. — Ты умер. Я слышала первый выстрел. Я видела, как ты упал. Как ты...

Она не могла закончить. Я попытался усмехнуться — получилось криво, с болью в рёбрах, с привкусом крови во рту.

— Девятая жизнь, — сказал я, стараясь, чтобы это прозвучало как шутка. — У меня их девять, как у кошки. Одну уже потратил, осталось восемь.

Она не рассмеялась. Она смотрела на меня так, словно видела впервые. И я понял — скрыть свою истинную природу будет непросто. Она уже догадывалась. Может, не понимала до конца, но чувствовала — что-то со мной не так. Что-то, что не укладывается в обычные рамки.

— Это не смешно, Хмурый, — сказала она тихо, но в её голосе была сталь. — Ты был мёртв. Я видела. Я слышала, как они... как они собирались...

Она не закончила. Её голос сорвался, и она отвернулась, проводя рукой по лицу. Я понял — эта ситуация заставит её задуматься о многом. Обо мне. О себе. О мире, в котором люди воскресают после выстрела в грудь. О мире, в котором она едва не лишилась всего, пока её союзник лежал мёртвый у неё под ногами.

— Шишиморка, — сказал я, вставая. Ноги дрожали, но держали. — Я не знаю, что со мной. Правда. Я проснулся — и всё.

Она посмотрела на меня снова — долгим, тяжёлым взглядом.

— Ладно, — сказала она наконец. — Пока ладно, все-таки ты Реализатор. Но мы поговорим об этом. Позже. Когда... когда я приду в себя.

Я кивнул. Понял. Позже — значит позже. Сейчас важнее было другое — уйти отсюда, пока не пришли остальные. Пока не пришли те, кто послал этих нападавших.

Мы начали осматривать скутер. Шишиморка достала инструмент, я помогал, как мог — подавал детали, держал фонарь. Руки всё ещё дрожали, но я старался не показывать этого. Впереди был путь. Путь, на котором я только что сделал ещё один шаг — шаг через смерть и обратно.

И я не знал, что ждёт меня дальше. Но я знал одно — тайна моего воскрешения теперь не была только моей тайной. И это меняло всё. Шишиморка будет задавать вопросы. Она будет искать ответы. И я не был уверен, что смогу ей их дать — даже если бы хотел.