Бродяга-Валацуга) 3

Глава 38. Путь Ведьмака и признание Шишиморки

🔒 Доступ ограничен

Для чтения этой главы введите пароль:

Неверный пароль!

Я задумался, слушая КакНовую, которая делилась со мной своими расчётами. Её голос звучал ровно, безэмоционально, но я уже научился улавливать в нём оттенки — лёгкую тревогу, когда речь шла о рисках, едва заметное удовлетворение, когда она находила оптимальное решение. Сейчас она была сосредоточенной, почти деловитой — такой она становилась, когда предлагала план действий.

— Нейросеть проанализировала твоё текущее состояние, — начала она. — Предлагаю несколько вариантов развития. Первый — немедленная Эволюция. Но для этого не хватает ресурсов. Второй — постепенное усиление с прицелом на Эволюцию в ближайший месяц. Третий — консервативный, с упором на выживание. Рекомендую второй.

— Почему? — спросил я мысленно, устраиваясь удобнее на жёсткой подстилке бункера.

— Потому что вчерашний бой показал твою уязвимость, — ответила она без обиняков. — Ты силён, но не настолько, чтобы противостоять координированной стае. Масмы, Экорах, Конвой — всё это говорит о том, что мир вокруг тебя становится опаснее. Сначала развей Кладезь до пятого ранга. Затем имплантируй Геном Морфокрыса, который уже лежит у тебя в Сохранителе. Он даст тебе предчувствие опасности и радиорезистентность. Немного улучши силовые модификации, чтобы избежать неприятностей, как вчера.

Я усмехнулся, хотя усмешка вышла кривой — швы на груди ныли при каждом движении.

— «Неприятности, как вчера», — повторил я. — Ты умеешь смягчать.

— Я констатирую факты, — отозвалась КакНовая. — Факт в том, что ты получил семь ран за четыре минуты боя. Факт в том, что Квазер ушёл почти весь. Факт в том, что без Вспышки и без Волка ты бы не выжил. Это не путь героя. Это путь выжившего, которому повезло. А удача — ненадёжная стратегия.

Я вздохнул. Она была права. Я согласился, ведь Кладезь действительно притягивал мощной энергией — я чувствовал его, как чувствуют голод или жажду. Он звал меня, обещая силу, скорость, защиту. И я решил — слушаться его. Слушаться КакНовой. Слушаться той части себя, которая знала, что делает.

Я закрыл глаза и погрузился внутрь.

Кладезь отозвался сразу — тёплой волной, идущей от центра груди к конечностям, к кончикам пальцев, к корням волос. Я чувствовал, как он наполняется, как его энергия перетекает из одной ячейки в другую, открывая новые каналы, новые связи. КакНовая вела меня, как проводник в тёмном лабиринте — указывала, куда направить внимание, какие узлы развязать, какие блоки снять.

— Открой «Световой Импульс», — сказала она. — Это следующая ступень после Вспышки. Он может обжигать всё вокруг — не просто ослеплять, а причинять реальный урон. Но требует больше Квазера. Будь готов.

Я сосредоточился. Внутри меня что-то щёлкнуло — как замок, открывающийся ключом, который я давно носил в кармане, но не знал, куда он подходит. И «Световой Импульс» раскрылся — я увидел его, как видят карту: круговую волну, расходящуюся от меня во все стороны, горячую, разрушительную.

— Красиво, — прошептал я вслух.

— Эффективно, — поправила КакНовая. — Но помни — открытые способности можно усовершенствовать с помощью Мозгосфер. Каждая Мозгосфера, вложенная в способность, усиливает её радиус, мощность, длительность. Это инвестиция.

Я кивнул, хотя она не могла этого видеть. И вложил первую Мозгосферу — ту самую, что нашёл в Зоне падения, в «Вспышку Света». Способность отозвалась — стала ярче, горячее, мощнее. Теперь она могла вызвать не просто вспышку, а настоящий взрыв света, ослепляющий и обжигающий вокруг. Настоящее оружие. Не просто способ выиграть секунды — способ выиграть бой.

— Состояние обновилось, — сообщила КакНовая. — Кладезь: 840/4400. Ранг: третий. Доступные способности: Вспышка Света (улучшена), Световой Импульс (открыт), Базовая регенерация, Стереоскопическое зрение. До пятого ранга — ещё два уровня.

Я открыл глаза и составил план. Развивать Кладезь — это первое. Затем имплантировать Геном Морфокрыса, который уже лежит в Сохранителе — это второе. Подготовиться к Эволюции — это третье. Геном пока не трогаем — сначала нужно понять, какие способности могут работать вместе, как они сочетаются, какие синергии создают. КакНовая говорила о «построении билда» — она использовала это странное слово, и я не помнил, откуда его знаю, но понимал смысл. Это как собирать механизм — каждая деталь должна встать на своё место, иначе вся конструкция развалится.

Я лежал, глядя в потолок бункера, и чувствовал, как внутри меня пульсирует новая сила. Световой Импульс. Он был моим. Я мог выпустить его в любой момент — и всё вокруг на несколько метров выгорит, ослепнет, обуглится. Это было пугающе. И прекрасно.

Тем временем Шишиморка занялась разбором нашей добычи. Она устроилась в дальнем углу бункера, расстелив на полу кусок брезента, и высыпала перед собой всё, что мы нашли в Наукограде — платы, процессоры, провода, аккумуляторы, квантовые ячейки, обломки корпусов. Её руки двигались быстро, уверенно, она извлекала электронику и сортировала её по видам — медь, алюминий, золото, платина, палладий, какие-то редкие металлы, названий которых я не знал.

— Это что? — спросил я, указывая на маленький серый слиток, который она отложила отдельно.

— Иридий, — ответила она, не поднимая головы. — Редкость. В эпоху Эдема использовали в нейроинтерфейсах. Сейчас стоит как десять таких слитков, — она кивнула на более крупные куски, — обычного золота.

— А это?

— Палладий. Катализатор. Нужен для Биореакторов. Без него некоторые процессы не идут.

Я смотрел, как она работает, и не мог не восхищаться. Она знала своё дело. Каждый кусок металла она определяла на вид, на вес, на ощупь — без сканеров, без анализаторов, просто по опыту. Это был навык, который вырабатывался годами — в руинах, в поисках, в постоянной борьбе за выживание.

Она провела процесс аффинажа — я услышал это слово и переспросил, и она объяснила, что это очистка металлов от примесей. У неё был с собой какой-то маленький портативный прибор — размером с коробку из-под обуви, — который она подключила к аккумулятору. Прибор загудел, засветился, и в его камере начали плавиться куски лома, разделяясь на чистые металлы и шлак.

— Дед научил, — сказала она, заметив мой взгляд. — Он был металлургом. До войны. Потом — рейдером. Потом — снова металлургом, только в подполье. Говорил, что металлы — это кровь цивилизации. Без них ничего не построить.

Мы беседовали — неспешно, лениво, как беседуют люди, которым некуда спешить. И я узнал, что Шишиморка стала одиночкой после смерти отца. Это произошло два года назад — рейд на склад в руинах старого промышленного района, засада, три выстрела, и её отец не дожил до прихода помощи. С тех пор она ходила одна.

— А последняя группа? — спросил я.

Она помолчала, разглядывая какой-то провод.

— Не сложилось, — сказала она наконец. — Там был лидер, который думал, что рейдеры — это его личная армия. Он отправлял людей на верную смерть, чтобы самому получить больше добычи. Я ему сказала, что так не делаю. Он сказал, что я не понимаю, как устроен мир. Я сказала, что понимаю — и именно поэтому ухожу.

— И что было дальше?

— Дальше — ничего. Я ушла. Он пытался догнать. Не догнал, — она усмехнулась коротко, без веселья. — С тех пор — одна. Мне так спокойнее.

Я кивнул. Понимал. Одиночка — это не всегда выбор. Иногда — это единственная возможность остаться собой.

Она имела небольшие знания о внешнем мире — лишь о событиях в Бастионе Картело и окрестностях. Но даже этого было достаточно, чтобы я начал понимать карту мира, в котором оказался. Существовали Оазис Городов — людей, объединённых с Новым Городом. Это был центр цивилизации, её ядро, её сердце. Говорили о Реализаторах, которые погибли в конфликте с Тварями — так она называла монстров, которые вышли из Зон падения. Конфликт был давним, лет сто назад, но его отголоски слышны до сих пор.

— А те, кто остался вне Жилых Городов? — спросил я.

— Делятся на несколько категорий, — ответила она, откладывая очередной слиток. — Есть рейдеры — как я. Есть бродяги — это те, кто грабит. Есть отшельники — те, кто ушёл от всех. Есть торговцы — те, кто возит товары между Бастионами. И есть… другие.

— Какие другие?

— Те, кто изменился, — она подняла на меня глаза. — Мир стал опасным, Хмурый. Человек больше не в верхней части пищевой цепочки. Множество людей обитает в укрепленных поселениях, таких как Бастион Картело. А другие стали новым видом — под воздействием Квазер-энергии. Они мутировали. Кто-то получил силу, кто-то — скорость, кто-то — что-то ещё. Но все они потеряли часть человечности.

Она помолчала, потом добавила тише:

— Есть ещё Патрули Авантюристов. И Церковники.

— Церковники? — переспросил я.

— Те, кто поклоняется квазерическим сущностям, — ответила она, и в её голосе послышалось что-то похожее на брезгливость. — Они верят, что Квазер — это божество. Что Твари — это его посланники. Что мутации — это дар. Они собираются в общины, строят храмы, приносят жертвы. И иногда — нападают на тех, кто не разделяет их веру.

Я усмехнулся — криво, с болью в рёбрах.

— Мир сошёл с ума, — сказал я.

— Мир всегда был таким, — отозвалась она. — Просто теперь это видно невооружённым глазом.

Мы помолчали. Прибор для аффинажа тихо гудел, переплавляя очередной кусок лома. Где-то снаружи, за толстыми стенами бункера, был мир — мёртвый, опасный, полный тайн. А здесь, внутри, было тепло, сухо и относительно безопасно.

На следующий день Шишиморка разбудила меня рано. Я открыл глаза и увидел её сидящей на ящике напротив, с кружкой в руках. Её лицо было серьёзным — таким серьёзным, что я сразу понял: разговор будет тяжёлым.

— Слушай, Хмурый, — начала она, не глядя мне в глаза. — Я тут подумала. У нас два варианта.

Я приподнялся на локтях — швы заныли, но терпимо.

— Первый, — она наконец подняла взгляд. — Оставить тебя здесь. Я сама съезжу в Бастион Картело за помощью. Это займёт пять дней — туда, обратно, с запасом на случай, если наткнусь на Патруль. Ты будешь в безопасности — бункер замаскирован, еды хватит, воды тоже. А я приведу людей, которые тебя заберут.

— А второй? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Поехать со мной, — она выдохнула. — Но это рискованно. Из-за твоего состояния. Ты не сможешь драться. Не сможешь даже нормально идти. А дорога — она не прощает слабых.

Я понял. Она искала выход из сложной ситуации, в которой я являлся для неё балластом. Она приложила много усилий и ресурсов, чтобы помочь мне — вытащила из-под масмов, дотащила до бункера, выходила, потратила аптечку, время, силы. А теперь — теперь она искала способы облегчить себе жизнь. Не из жестокости. Из практичности. Из того самого рейдерского инстинкта, который она отточила за годы одиночной работы.

— Ты права, — сказал я тихо. — Я сейчас — обуза.

Она дёрнулась, словно я ударил её.

— Не говори так, — быстро произнесла она. — Я не это имела в виду.

— Но это так, — перебил я. — И ты это знаешь. Ты не обязана тащить меня. Я пойму, если ты выберешь первый вариант.

Она молчала долго. Смотрела в пол, на свои руки, на кружку. Потом подняла глаза — и в них я увидел не рейдера, не выживальщицу, а девчонку. Ту самую, семнадцати-восемнадцати лет, которая рисовала угольком на стенах и пугалась собственного рефлекса.

— Я упустила возможность, — сказала она вдруг. — С крысиным монархом.

Я замер.

— Что?

— В разрушенном городе, — она провела рукой по лицу. — Когда мы его увидели впервые, сразу после нашей встречи. Я могла уйти тогда. Одна. Когда мы были с тобой в Бастионе мне рассказали знакомые рейдеры, что крысиный монарх был ранен после боя с Дахом, большая часть его стаи была рассеяна.Тогда в городе, в одиночку я могла проскользнуть, добраться до Бастиона, вызвать охотников. Они бы пришли — и всё. Конец крысиному монарху.

— А ты?

— А я осталась с тобой, — она горько усмехнулась. — Потому что ты — Реализатор. Потому что в данный момент ты один не сможешь выжить в этом мире. Потому что… потому что я подумала, что ты важнее. А теперь — теперь я сижу здесь и думаю, как бы избавиться от тебя, чтобы выжить самой.

Я смотрел на неё и не знал, что сказать. Она признала это — вслух, прямо, без оправданий. И это было страшнее, чем если бы она солгала.

— Шишиморка, — сказал я наконец. — Ты не обязана была поддерживать меня. Ты не обязана тащить меня. Ты не обязана чувствовать вину.

— Обязана, — упрямо ответила она. — Должник не умирает, пока не расплатится. Помнишь?

— Помню, — кивнул я. — Но должник — это не раб. Ты можешь уйти. И я не буду тебя винить.

Она посмотрела на меня долго. Потом выдохнула — тяжело, как будто несла что-то очень тяжёлое и наконец решила поставить.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда решим вместе. Я не уйду. Не сейчас. Но мы должны двигаться на скутере, но медленно, осторожно, с остановками. В открытую на скутере выбираться отсюда опасно. А ты — восстанавливайся. Делай свои… свои дела.

Она не знала про КакНовую. Не знала про Кладезь, про Мозгосферы, про Эволюцию. И пока не должна была знать. Но она чувствовала — что-то во мне меняется. Что-то происходит. И она принимала это — без вопросов, без требований объяснений. Как принимает рейдер странные вещи, с которыми сталкивается в руинах.

— Договорились, — сказал я.

Она кивнула, встала, потянулась.

— Тогда отдыхай, — сказала она. — Завтра выезжаем. А сегодня — я закончу аффинаж.

Она ушла в свой угол, к прибору, и я снова остался один. Один — но не совсем. Где-то внутри меня была КакНовая, тихая, внимательная, готовая в любой момент отозваться. А снаружи была Шишиморка — рейдер, художница, девчонка с винтовкой наперевес и душой, полной шрамов.

Я закрыл глаза. Впереди был путь. Путь Ведьмака. Путь Эволюции. Путь, который, может быть, приведёт меня к ответам. А может — к новой пустоте.

Но это будет потом. Сейчас — тишина бункера, гудение прибора, только ровное дыхание Шишиморки в соседнем углу. И только я — один, со своими мыслями, со своими тайнами, со своим путём.