Бродяга-Валацуга) 3

Глава 37. Экорах, бункер и путь Эволюции

🔒 Доступ ограничен

Для чтения этой главы введите пароль:

Неверный пароль!

Мы начали собирать с масмов Квазер. Это было странное, почти ритуальное занятие — стоять среди тел перебитых тварей, в воздухе, пропитанном запахом крови и палёной шерсти, и методично извлекать из них то, что ещё недавно было их силой. Я присел на корточки рядом с ближайшей тушей, достал нож и сделал первый надрез. Квазер потёк — густой, тёмно-красный, с металлическим отливом. Он впитывался в ладонь, тёплый, почти живой, и я чувствовал, как Кладезь отзывается — тихим, довольным гудением где-то в груди.

— Так всё-таки, как появляется твой волк? — спросила Шишиморка, не поднимая головы от своей работы. Её руки двигались быстро, уверенно, она извлекала Квазер из масмы с такой же ловкостью, с какой разбирала электронику в Наукограде.

— Не знаю, Шишиморка. Честно, — ответил я, вытирая руки о штанину. — Когда выбирался из Зоны падения Чёрного Яйца, понял, что могу делать такие штуки. А призрачный волк… он сам выходит из ножа, я даже не представляю, как его вызвать. Он второй раз спасает мне жизнь. Хочешь посмотреть?

Я протянул ей свой нож — рукоятью вперёд, лезвием вниз, как принято передавать оружие. Но девушка отскочила в сторону, будто я предлагал ей гремучую змею. Её глаза расширились, она отступила ещё на шаг, прижав к груди винтовку.

— Спрячь! Ты что, совсем рехнулся? — не терпящим возражений тоном заявила она. — Это же боевой Квазер-артефакт твоей семьи! Он принадлежит клану! Ты что, неужели совсем с ума сошел, чужим его в руки давать запрещено!

Я замер, опуская руку. Нож в моих пальцах вдруг показался тяжелее, чем был на самом деле. Клановый. Фамильный. Я и правда не знал. Память молчала, а здравый смысл, видимо, тоже — иначе бы я не сунул чужой девушке оружие, которое, оказывается, было чем-то большим, чем просто клинком.

— Извини, не знал, — тихо сказал я, убирая нож в ножны.

— Ладно, забей, — она выдохнула, проводя рукой по лицу. — Знаешь, верю, что ты потерял память. Нормальный человек такое не делает.

Я усмехнулся — коротко, без веселья. Она была права. Нормальный человек не делает. А я, видимо, уже давно перестал быть нормальным.

Я обошёл трупы масмов, переходя от одного к другому, поглощая Квазер. Его было много — больше, чем я ожидал. Каждая тварь отдавала приличное количество, и Кладезь наполнялся, тёплый, сытый, довольный. Геномов не было — я проверял каждую тушу, но ничего, кроме обычного Квазера. Зато самый крупный масм — тот самый, вожак со шрамом через морду и вытекшим глазом — оказался не совсем обычным.

Когда я вскрыл его грудную клетку, нож наткнулся на что-то твёрдое. Металлическое. Я раздвинул рёбра — и замер. Внутри, среди органов и тканей, был скелет. Но не костяной — металлический. Тонкие, искусно выполненные рёбра из какого-то тёмного сплава, суставы, соединённые почти незаметными шарнирами, череп с вживлёнными модулями — всё это было встроено в живую плоть, переплетено с ней, стало её частью.

— Шишиморка, — позвал я. — Иди сюда.

Она подошла, заглянула мне через плечо — и её лицо изменилось. Сначала удивление, потом понимание, потом — злость. Настоящая, горячая злость.

— Экорах, — прошипела она. — Искусственно модифицированное существо.

Она выхватила винтовку, приставила ствол к черепу масма и выстрелила в упор. Грохот разнёсся по тоннелю, эхом отразился от стен, металл взвизгнул, искры брызнули в стороны. Я отпрянул, но она уже опускала винтовку, её лицо было каменным.

— Ты чего? — спросил я.

— Чтобы точно не вставал, — отрезала она. — Экорахи не дохнут с первого раза. У них резервные системы. Пока модуль не уничтожен — они могут вернуться.

Мы переглянулись. Экорах. Искусственная тварь. Значит, кто-то её создал. Кто-то её сюда выпустил. Кто-то контролировал стаю.

— Патруль, или что-то вроде этого — тихо сказал я. — В Наукограде или близко.

— Или близко, — кивнула она. — Ты угадал — это Патруль. Экорахи — их работа. Они их используют для зачистки, для охоты, для охраны. Если здесь Экорах — значит, где-то рядом и его хозяева.

Я встал, вытирая руки. В голове крутились вопросы, и один из них — самый непонятный — я решил задать прямо.

— А кто такие Авантюристы? — спросил я. — Я слышал это слово, но не помню, откуда.

Шишиморка посмотрела на меня странно — прищурилась, словно оценивая, стоит ли отвечать.

— Диры, — сказала она коротко. — Больше ничего.

— То есть? — не понял я.

— То есть — диры, — повторила она, и в её голосе послышалось что-то похожее на раздражение. — Не спрашивай, долго объяснять. Не время.

Я закрыл рот. Понял намёк. Диры. Значит, что-то плохое. Или опасное. Или и то, и другое. В этом мире всё, о чём не любят говорить, обычно оказывается именно таким.

— Надо убираться, — сказала Шишиморка, проверяя магазин винтовки. — Быстро. Пока они не пришли проверять своего питомца.

Мы собрали остатки Квазера, упаковали находки, и Шишиморка подошла к разбитому скутеру. Рама была погнута, двигатель дымился, один из антигравитационных модулей треснул. Но она не растерялась — такое с ней случалось и раньше.

— Дай мне десять минут, — бросила она, уже доставая из Сохранителя инструмент.

Она поковырялась в двигателе, что-то перемкнула, подтянула, примотала треснувший модуль какой-то лентой из своего рюкзака. Двигатель закашлял, чихнул — и ожил! Не идеально, с перебоями, но лететь можно.

— Временный ремонт, — сказала она, вытирая руки о штанину. — До Бастиона дотянем. Потом — нормальный ремонт. Залезай.

Я забрался сзади, обхватил её за талию, и мы взмыли в воздух.

Наукоград под нами был тёмным, молчаливым, мёртвым. Башни стояли, как надгробия, окна чернели провалами, улицы пустели с каждой минутой. Мы летели низко, цепляясь за тени, избегая открытых пространств. Шишиморка вела скутер по известному ей маршруту — она знала, куда идти, где повернуть, где затаиться. Я держался за её талию, смотрел вниз, и думал о том, сколько ещё таких мёртвых городов осталось в этом мире. Сколько ещё тайн они хранят.

Когда стемнело, мы нашли хорошо замаскированный вход в старый бункер. Он был скрыт за обломками бетонной плиты, скрыт маскировочной сеткой, и если бы не знание Шишиморки, я бы ни за что его не нашёл. Она спустила скутер в узкий проём, мы заехали внутрь, и она закрыла вход — тяжёлая металлическая дверь встала на место с тихим шипением пневматики.

Внутри было темно, сыро, пахло старым металлом и пылью. Но безопасно. Шишиморка разложила спальники, достала из Сохранителя какую-то еду, мы поужинали молча — оба уставшие, оба измотанные боем. Потом она залезла в свой спальник, я — в свой. И я провалился в сон — тяжёлый, без сновидений, как в чёрную воду.

Я проснулся после полудня, чувствуя себя ужасно. Тело ныло — каждая мышца, каждый сустав, каждая кость. Голова была чугунной, во рту — вкус крови и лекарств. Я лежал на спине, глядя в низкий бетонный потолок бункера, и пытался сообразить, где я и что со мной.

— Наконец-то, — раздался голос Шишиморки. — Я уж думала, ты опять в кому впал.

Она сидела рядом, на ящике, с кружкой в руке. Её лицо было спокойным, но в глазах я увидел что-то новое — тревогу, смешанную с виной.

— Пей, — сказала она, протягивая кружку. — Вода с электролитами. И укол.

Я приподнялся на локтях, выпил — вода была холодной, с кисловатым привкусом, но освежающей. Она достала из аптечки шприц, поймала мою руку, вколола в вену — быстро, профессионально, без лишних слов. Я почувствовал, как холод разливается по венам, как боль отступает, как мышцы начинают расслабляться.

— Сейчас будем перевязывать, — сказала она. — Будет больно. Терпи.

Она начала перевязывать мои раны, делая это негладко, но профессионально. Её руки двигались уверенно, но я чувствовал — она торопилась, нервничала. Промывала раны, обрабатывала края, накладывала швы. Я терпел, пока она обрабатывала шрамы — глубокие, рваные, от когтей масмов. На груди, на плече, на бедре, на боку. Каждый шов — как маленькая молния, зашивающая плоть.

— Прости, — сказала она вдруг, не поднимая глаз. — Это моя вина. Если бы я повернула направо, как ты кричал…

— Так ты все-таки слышала?! — перебил я. — Но ты не могла знать точно.

— Могла догадаться, — она затянула последний узел, отрезала нить. — Я же рейдер. Я должна чувствовать такие вещи.

Я не стал спорить. Она испытывала чувство вины, и это было видно. Она старалась успокоить меня — не словами, а делом. Уколы, перевязки, уход. Всё, что могла.

— Лежи, — сказала она, убирая аптечку. — Не делай резких движений. Тебе нужен покой.

Я кивнул, хотя внутри всё кипело. Лежать. Не двигаться. В то время я осознавал, как хрупок человеческий организм, даже модифицированный. Квазер восстанавливал ткани, сращивал кости, залечивал раны, но он не мог восстановить меня целиком. Я был жив, но я был сломан. И это осознание было хуже любой боли.

Я размышлял о будущем. О том, что будет дальше. О директиве, о крысином монархе, о Главном Городе, о семье Бенсольм. О Волке, который появлялся сам, которого я не контролировал. О кольце на пальце, о воксе в Сохранителе, о Геноме Морфокрыс, который ждал своей очереди. Слишком много всего. Слишком много задач. Слишком много неизвестного.

— КакНовая, — позвал я мысленно, — расскажи мне больше о Мозгосфере. Что это?

— Мозгосфера — это ключевой элемент системы развития Реализаторов, — отозвалась она своим привычным ровным тоном. — Она позволяет проводить Эволюцию — переход на новый уровень возможностей. Существуют различные уровни развития, каждый из которых открывает новые способности, усиливает тело, разум, дух.

— Что такое Эволюция? — спросил я.

— Это качественный скачок, — ответила она. — Переход на следующую ступень. Для первой Эволюции требуется Нейроядро и три ключевых усиления максимального пятого ранга. Нейроядро — это основа, фундамент. Без него Эволюция невозможна. А три усиления — это выбор. Ты должен решить, что развивать.

— Что за выбор? — я нахмурился.

— Между телом, разумом и духом, — ответила КакНовая. — Тело — это физическая сила, выносливость, регенерация, скорость. Разум — это когнитивные способности, скорость мышления, память, контроль над интерфейсом. Дух — это связь с Кладезем, сила воли, контроль над призрачными проявлениями, такими как Волк.

Я закрыл глаза, переваривая информацию. Тело. Разум. Дух. Три пути. Три возможности. И мне нужно было выбрать — что развивать в первую очередь.

— А как я получу Нейроядро? — спросил я.

— Оно добывается из Мозгосфер, — ответила она. — Чем выше уровень Мозгосферы, тем качественнее Нейроядро. Для первой Эволюции нужна Мозгосфера не ниже третьего уровня.

— А где их взять?

— Они находятся в терминалах «Выдающегося», в специальных хранилищах. Также их можно получить, выполняя сложные директивы. Или — найти в руинах эпохи Эдема. Но это редкость.

Я вздохнул. Развивая Кладезь, я шёл как Ведьмак — этот путь я интуитивно чувствовал, хотя и не помнил, откуда знаю это слово. Ведьмак — это тот, кто развивает все три направления одновременно, не выбирая одно. Но для Эволюции нужен был конкретный выбор. И для этого нужно было множество Мозгосфер.

Я понимал, что уже потратил некоторые из них нецелевым образом — на регенерацию, на Вспышку, на поддержку Квазера. Каждая Мозгосфера, потраченная впустую, — это шаг назад от Эволюции. А получить остальные было сложно. Очень сложно.

— Сколько мне нужно Мозгосфер для первой Эволюции? — спросил я.

— Минимум — семь, — ответила КакНовая. — Три на ключевые усиления, одна на Нейроядро, и три — на поддержание процесса. Но это минимум. В реальности может потребоваться больше.

Семь. У меня не было ни одной. И я даже не знал, где искать.

— Есть ещё что-то, что мне нужно знать? — спросил я.

— Да, — она помолчала секунду. — Эволюция необратима. Если однажды ты начнёшь — пути назад не будет. Ты станешь другим. Не лучше, не хуже — просто другим. И это изменение затронет не только тебя, но и меня. Я тоже изменюсь.

Я открыл глаза, посмотрел в потолок. Бетон, трещины, пятна сырости. Простой, грубый, реальный мир. А где-то внутри меня — путь к чему-то большему. К чему-то, чего я пока не понимал.

— КакНовая, — как всегда мысленно произнёс я, — что будет, если я не пройду Эволюцию?

— Ты останешься таким, как есть, — ответила она. — Сильным, но ограниченным. Способным выживать, но не способным побеждать. В этом мире, Реализатор, без Эволюции — ты просто хорошая мишень.

Я закрыл глаза. Хорошая мишень. Звучало честно.

Шишиморка сидела рядом, молча. Она смотрела на меня, и я чувствовал её взгляд — тяжёлый, полный вопросов, на которые она не могла найти ответов. Я не мог ей объяснить. Не мог рассказать про КакНовую, про Эволюцию, про Мозгосферы. Всё это было только моим. Только моим бременем.

— Отдыхай, — сказала она наконец. — Завтра будет легче.

Я кивнул, хотя не был в этом уверен. Завтра. Ещё один день. Ещё один шаг. Ещё одна загадка. И где-то впереди — путь, который я ещё должен был пройти. Путь Ведьмака. Путь Эволюции. Путь, который, может быть, приведёт меня к ответам. А может — к новой пустоте.

Но это будет потом. Сейчас — только тишина бункера, только запах старого металла, только ровное дыхание Шишиморки в соседнем спальнике. И только я — один, со своими мыслями, со своими тайнами, со своим путём.

Я закрыл глаза, и на этот раз сон пришёл спокойный и глубокий, без кошмаров и огненных призраков, давая измученному телу то, в чём оно нуждалось больше всего.