Бродяга-Валацуга) 3

Глава 33. Вокс, Геном Морфокрыс и утренний сюрприз

🔒 Доступ ограничен

Для чтения этой главы введите пароль:

Неверный пароль!

Я проснулся без ощущения, что вообще спал. Тело отдохнуло, нога больше не ныла — Квазер завершил регенерацию, и я чувствовал себя почти полностью восстановленным. Шишиморка всё ещё спала в своём спальнике, свернувшись калачиком, а керосиновая лампа давно погасла, и в комнате царил серый предрассветный полумрак. Я сел на койке, потянулся, и взгляд мой упал на кольцо на пальце — голубой значок едва заметно пульсировал в углу зрения.

— КакНовая, — позвал я мысленно, — расскажи подробнее про вокс. Что это за устройство?

— Воксы — это многофункциональные коммуникационные устройства эпохи Эдема, — отозвалась она своим привычным ровным тоном. — Они использовались для связи с другими владельцами, воспроизведения различных видов информации — аудио, видео, текста, изображений. Были чрезвычайно популярны среди Реализаторов и гражданского населения до Войны.

— И как им пользоваться?

— Чтобы пользоваться воксом, его нужно прикрепить к голове для личного просмотра — тогда изображение и звук передаются непосредственно в нервную систему через когитор. Либо на тело, на грудь или плечо, для внешнего просмотра — тогда вокс проецирует полупрозрачное окно в воздухе перед владельцем.

Она помолчала секунду, потом добавила с какой-то странной, почти человеческой интонацией:

— Я видела архивные записи эпохи Эдема. Люди, поглощённые своими воксами, выглядели почти как зомби. Шли по улицам, не поднимая глаз, натыкались друг на друга, игнорировали окружающий мир. Экран заменял им реальность. Надеюсь, ты не станешь таким.

Я усмехнулся.

— Постараюсь. Давай попробуем.

Я достал вокс из Сохранителя — маленький прямоугольный предмет с антенной и кнопками. Металл был холодным, но стоило мне коснуться его, как он ожил — слабая вибрация, тихое гудение. Я прикрепил его к виску, как показала КакНовая, и сразу же перед глазами возникло полупрозрачное окно с надписью VOX. Буквы светились мягким голубым светом, не резали глаза.

Устройство работало в автономном режиме, и управление им оказалось интуитивным. Достаточно было подумать о нужной функции, и вокс откликался — открывал меню, переключал разделы, показывал содержимое. Я пролистал несколько вкладок: связь (пусто — нет активных контактов), карта (частично загружена, но без актуальных данных), журнал (зашифрован), медиа.

Медиа. Я открыл этот раздел и замер.

Передо мной развернулась большая коллекция музыки и изображений. Музыка — странные, незнакомые мелодии, какие-то электронные композиции, которые я не мог идентифицировать. Но изображения... изображения зацепили.

Среди сотен фото — пейзажи, какие-то мероприятия, групповые снимки в форме Реализаторов — я заметил два, которые отличались. На первом был мужчина средних лет с серьёзным лицом, в дорогом комбинезоне с эмблемой «Выдающегося». Рядом с ним — женщина, красивая, с высоко поднятой головой, в элегантном платье. И между ними — подросток. Парень лет шестнадцати-семнадцати, с тёмными волосами и упрямым выражением лица. На втором фото — тот же подросток, но один, на фоне какого-то величественного здания с колоннами.

Подписи к фото были короткими: «Семья Бенсольм. Приём у Архонта.» и «Грен Бенсольм. Выпускной экзамен.»

Бенсольм. Грен Бенсольм. Хмурый.

Я смотрел на эти лица и чувствовал странную, тягучую пустоту внутри. Никаких воспоминаний. Никакого отклика. Но образы и подписи к фото подтверждали — это действительно его семья. У него были родственные связи. У меня — то есть у тела, в котором я жил, — была семья. Знатная, судя по всему.

— КакНовая, — тихо произнёс я, — это семья Хмурого? Моего носителя?

— Анализ изображений, одежды, обстановки и эмблем подтверждает, — ответила она. — Семья Бенсольм принадлежала к высшему слою общества эпохи Эдема. У них были связи с Архонтами, доступ к ресурсам, влияние. Твой носитель, Грен Бенсольм, происходил из знатной семьи.

Я мысленно кивнул. Ха! В разговоре с КакНовой я уже кивать стал мысленно.

Знатная семья. Дорогие артефакты. Кольцо с ДНК-ключом, вокс с базой данных, Сохранитель с полным комплектом снаряжения — всё это не случайно. Хмурый не был обычным Реализатором. Он был кем-то важным.

— В таких условиях, — продолжила КакНовая, словно читая мои мысли, — вероятен возврат к расслоению общества. Если Реализаторы снова станут силой, старые элиты попытаются восстановить своё влияние. Семья Бенсольм, если она ещё существует, может быть полезна.

У меня появилась идея. Идея о будущем возвращении в Главный Город, чтобы использовать эту информацию. Найти семью Бенсольм. Узнать, что с ними стало. Может, они помогут мне вспомнить. Может, у них есть ответы на вопросы, которые я не могу задать никому другому.

— Запомни это, — сказал я. — Когда доберёмся до Главного Города, семья Бенсольм — приоритет.

— Запомнила, — отозвалась КакНовая.

Я продолжал исследовать вокс, переключаясь между разделами. Предметы, которые ещё находились в Сохранителе, позволяли изменять конфигурацию ячеек и менять настройки. Я мог переставлять вещи, создавать группы, устанавливать приоритеты доступа. Всё это было удобно, продумано до мелочей — как у человека, который знал, что ему понадобится в поле.

И тут я наткнулся на нечто неожиданное.

В глубине Сохранителя, в отдельной защищённой ячейке, лежал странный предмет — небольшая капсула из полупрозрачного материала, внутри которой пульсировала тёмно-красная жидкость. На капсуле была маркировка: «Геном Морфокрыс. Модифицированный. Класс: боевой.»

— КакНовая, — позвал я, — что это?

— Это образец Генома Морфокрыс, — ответила она, и в её голосе послышалось что-то похожее на интерес. — Модифицированный, судя по маркировке. Геномы — это технологии Эдема для интеграции чужеродной ДНК в организм Реализатора. Они дают новые способности, но несут риски. Получается, что во времена Эдема знали о существовании Морфокрыс?

— Какие способности у этого конкретного Генома?

— Сканирую... Обнаружены две основные модификации. Первая — предчувствие опасности. Нейронная сеть Генома позволяет улавливать микросигналы из окружающей среды — изменения в поведении животных, вибрации, электромагнитные колебания. Реализатор с таким Геномом чувствует угрозу за несколько секунд до её реализации. Вторая — радиорезистентность. Повышенная устойчивость к радиации и некоторым видам энергетического воздействия.

Я удивленно поднял брови. Предчувствие опасности. Радиорезистентность. Это было серьёзно.

— Насколько эти модификации увеличат мои шансы на выживание? — спросил я.

— Значительно, — подтвердила КакНовая. — Предчувствие опасности даст тебе преимущество в бою — ты сможешь реагировать на угрозы до того, как они станут очевидными. Радиорезистентность защитит от некоторых атак архонтов и работы в заражённых зонах. Рекомендую рассмотреть интеграцию, но только после консультации со специалистом в Главном Городе. Самостоятельная интеграция без контроля может привести к отторжению или мутациям.

Я кивнул. Логично. Ещё одна задача на будущее. Ещё одна причина добраться до Главного Города. Я аккуратно убрал капсулу обратно в Сохранитель, закрыв ячейку.

Пока я думал о новых возможностях, моё "дежурство" приближалось к концу. Ночью за окном было спокойно — ни воя морфокрысов, ни рёва Даха, ни выстрелов. Только ветер шелестел в обломках зданий да где-то вдалеке ухала сова. Я чувствовал, что время прошло незаметно — несколько часов размышлений, изучения вокса, планирования. И вот уже в окне забрезжил серый рассвет.

Я встал, размял плечи. Нога держала уверенно — перелом полностью сросся, Квазер восстановил ткани. Я чувствовал себя почти новым. Почти. Память всё ещё была пуста, кольцо хранило секреты, директива висела над головой. Но физически — я был готов к новому дню.

Утром, когда солнце наконец пробилось сквозь тучы и залило комнату бледным светом, я заметил Шишиморку. Она уже не спала — сидела на полу у дальней стены, что-то делала. Я подошёл ближе, стараясь не шуметь, и увидел, что она рисует.

В руках у неё был уголёк, и она выводила им на бетонной стене какие-то линии, фигуры, тени. Я остановился в нескольких шагах и с уважением наблюдал за её работой. Шишиморка, казалось, была талантливым художником — её движения были уверенными, точными, каждый штрих ложился на своё место. На стене постепенно проступал пейзаж — руины города на закате, с одиноким деревом посреди площади.

Я сделал ещё один шаг, желая рассмотреть детальнее.

И в ту же секунду мир взорвался.

Шишиморка дёрнулась, она начала разворачиваться, её рука метнулась к поясу — но там не было пистолета, и она схватила нож, лежавший рядом. Удар — короткий, резкий, я едва успел отклониться, лезвие рассекло воздух у самой щеки. Я отпрыгнул, поднял руки, но она уже была на ногах — шаг вперёд, удар коленом в живот, я согнулся, пытаясь вдохнуть, она толкнула меня в грудь, я полетел назад, споткнулся о спальник, упал на спину, ударился затылком о пол, и прежде чем я успел сообразить, что происходит, она уже была надо мной. Колено на груди, рука с ножом у горла, лезвие холодит кожу.

Всё это заняло секунды. Три. Может, четыре.

— Не подкрадывайся, — прорычала она, и в её зелёных глазах горел такой огонь, что я на мгновение поверил — она действительно разрежет мне горло. — Никогда. Слышишь?

Я медленно, очень медленно поднял руки ладонями вверх.

— Слышу, — выдохнул я. — Я не хотел...

— Не хотел, — передразнила она, но нож отвела на сантиметр от горла. — Никто не хочет. А потом лежит с перерезанным горлом и думает, как он не хотел.

Она медленно встала, убрала нож, посмотрела на меня сверху вниз. Я сидел на полу, потирая ушибленный затылок, и чувствовал себя полным дураком.

— Извини, — сказал я. — Я просто... увидел, что ты рисуешь, захотел посмотреть ближе. Не подумал.

Шишиморка выдохнула, провела рукой по лицу. Её агрессия отступала, уступая место чему-то другому — смущению, кажется. Она отвела взгляд, посмотрела на стену, на свой рисунок.

— У меня такая реакция, — сказала она тихо. — Когда кто-то подходит без предупреждения. Особенно сзади. Это... рефлекс. Я не хотела тебя резать.

— Я понял, — кивнул я, поднимаясь на ноги. — Впредь буду кашлять перед тем, как подойти.

Она фыркнула — коротко, невольно. Потом снова посмотрела на стену, на рисунок.

— Неплохо, — сказал я, стараясь звучать искренне. — Очень неплохо. Ты талантливая.

Шишиморка пожала плечами, но я увидел, как она чуть покраснела. Смущение. Настоящее, человеческое смущение, которое плохо вязалось с той молниеносной агрессией, что она только что продемонстрировала.

— Это просто... чтобы время убить, — пробормотала она. — Когда дежурю одна. Рисую. Не часто, но...

Она замолчала, явно не рада моему присутствию во время её творчества. Я понял намёк.

— Ладно, — сказал я, отступая к двери. — Я пойду. Умоюсь, позавтракаю. Комендант ждёт нас через час, если не ошибаюсь.

— Да, — кивнула она, не оборачиваясь. — Через час. У входа в казармы.

Я вышел в коридор, закрыв за собой дверь. За спиной услышал, как она снова взялась за уголёк — лёгкий шорох по бетону, осторожные штрихи. Я усмехнулся. Девочка-рейдер с ножом наперевес и душой художника. Этот мир был полон таких парадоксов.

В умывальне я плеснул холодной водой в лицо, осмотрел себя в тусклом зеркале. Царапина на щеке — от ножа Шишиморки — уже затягивалась, Квазер работал. В остальном — лицо незнакомца. Тёмные волосы, короткие, щетина, усталые глаза. Я смотрел на себя и пытался найти в этом отражении Грена Бенсольма, Хмурого, Реализатора. Но видел только человека. Обычного человека, который проснулся в чужом теле, в чужом мире, с чужими воспоминаниями — или, точнее, без них.

Я вытер лицо полотенцем, достал из Сохранителя один из питательных брикетов — на вкус как картон с привкусом курицы, но сытный — и пожевал, спускаясь по лестнице. В Бастионе уже кипела жизнь — солдаты шли на посты, гражданский персонал занимался своими делами, где-то пахло горячим хлебом из столовой. Нормальная жизнь. Почти.

У входа в казармы я увидел Шишиморку. Она уже была в полном снаряжении — комбинезон, рюкзак, винтовка за спиной, пистолет и нож на поясе. Волосы собраны в короткий хвост, лицо серьёзное. От художницы не осталось и следа — передо мной снова стоял рейдер, готовый к работе.

— Готов? — спросила она, не глядя на меня.

— Готов, — ответил я. — Пошли.

Мы двинулись к кабинету коменданта. Впереди был новый день, новые задачи, новые загадки. Кольцо на пальце тихо пульсировало, вокс в Сохранителе хранил зашифрованный журнал, Геном Морфокрыс ждал своей очереди. И где-то в городе, среди руин и теней, прятался крысиный монарх — моя директива, мой долг и мой главный враг на данном этапе.

Но сейчас все эти мысли отошли на второй план. Сейчас важнее было выслушать коменданта, получить ресурсы и понять, какой путь нам предстоит. Я шёл рядом с Шишиморкой, чувствуя её сосредоточенность и готовность, и понимал, что мы становимся настоящей командой. А это, в мире, где каждый сам за себя, уже половина победы.