Глава 23. Дах и яйцо
Для чтения этой главы введите пароль: Неверный пароль! Я стоял на краю болота и смотрел, как Цербер рвёт паука. Щупальца чудовища были гибкими, как змеи, и безжалостными, как сама смерть. Одно из них схватило убегающего паука, обвилось вокруг его тела и сжалось. Раздался хруст — сухой, резкий, — и от паука остались только кровь и отрубленные конечности, разлетевшиеся по камням. Остальные щупальца метнулись в воздух, ловя птиц. Птеродактили, кружившие над болотом, не успели даже взмахнуть крыльями — их тела лопнули, как воздушные шары, и в воздухе повисли облака пуха и крови. Я смотрел на это, и внутри меня всё сжималось от ужаса. Я не мог пошевелиться. Не мог дышать. Я просто стоял и смотрел, как чудовище уничтожает всё живое вокруг. Запах крови и гнили был настолько сильным, что меня затошнило. Ноги подкашивались, и я с трудом удерживал равновесие на скользких камнях. И вдруг одно из щупалец набросилось на меня. Это было так неожиданно, что я потерял драгоценные секунды. Я рванул назад, но было поздно. Щупальце выстрелило через край болота, как хлыст, и обвилось вокруг моей ноги. Я упал на камни, разодрал ладони, попытался ухватиться за что-нибудь — но меня уже тащило. Мокрый камень, грязь, вода. Холод обжёг меня, как удар током, и я ушёл под воду. Лёгкие горели, но я не мог вынырнуть — щупальце тащило меня всё глубже, в темноту, в чёрную муть болота. Но сил не хватило. Нога, которую я подвернул при падении, отказывалась слушаться. Я замедлился. И щупальце сжалось сильнее. Оно обвилось вокруг моей ноги, сжалось, и меня выдернуло на поверхность. Я успел вдохнуть — один раз, коротко, — прежде чем меня подбросило в воздух. Мир завертелся. Небо, болото, город — всё смешалось в одну круговерть. А потом я упал. Прямо в пасть Цербера. Зубы сомкнулись вокруг меня — острые, как ножи. Кровь хлынула в горло, и я захлебнулся. Боль была везде. Я не мог дышать. Не мог думать. Я только чувствовал, как жизнь вытекает из меня, капля за каплей. Интерфейс мигнул перед глазами: «Смерть носителя. Восстановление невозможно — недостаточно энергии. Квазер: 450/4400». Я умер. А потом — тьма. Тьма была не просто отсутствием света. Это было отсутствие всего. Ни звука, ни запаха, ни боли, ни холода. Только мысль — одинокая, голая, висящая в пустоте. Я не знал, сколько это длилось. Может, секунду. Может, час. Может, год. Время потеряло смысл, потому что не было тела, которое могло бы его отсчитывать. Я пытался закричать, но не было ни рта, ни лёгких, ни воздуха. Только паника, нарастающая, как волна, грозящая захлестнуть остатки сознания. Я пытался вспомнить, кто я. Своё имя. Своё лицо. Но в памяти были только обрывки — чёрное Яйцо, чёрная субстанция, чёрная вода. Всё чёрное. Словно сама тьма была моей памятью. А потом появился голос. Тихий, но отчётливый. Голос КакНовой! — Ты жив? — спросила она. Я хотел ответить, но не мог. У меня не было рта. Не было языка. Только мысль, которую я попытался направить ей. — Не знаю, — подумал я. — Я... я не чувствую себя. — Ты в бесплотной форме, — сказала КакНовая. — Твоё тело мертво. Носитель погиб. Я замолчал. Тело мертво. Грен мёртв. Я снова был никем. — Где я? — спросил я. — Внутри Цербера, — ответила она. — Ты в его пищеводе. Тело носителя здесь же. Но оно... повреждено. Я попытался осмотреться. В бесплотной форме я видел не глазами, а чем-то другим. Я чувствовал пространство вокруг — тёмное, влажное, пульсирующее. Это было похоже на ощущение себя каплей в огромном живом организме. Стенки вокруг дышали, сжимались, и я чувствовал их тепло — тошнотворное, чужое. Стенки пищевода сжимались и разжимались, и каждый раз меня отбрасывало в сторону, словно щепку в потоке. А потом я услышал шум. Снаружи. Глухой, тяжёлый. Кто-то или что-то боролось с Цербером. Я чувствовал, как тело Цербера содрогается, как его щупальца бьют по воде, по камням, по земле. — Что там? — спросил я. — Дах, — ответила КакНовая. — Огромный упырь. Он схватил Цербера. Я не знал, кто такой Дах. Но, судя по тому, как трясло Цербера, это было что-то очень сильное. Что-то, что могло бороться с чудовищем класса «Великолепие» и не проигрывать. Снаружи доносились звуки — глухие удары, хруст, рёв. Цербер визжал, как раненое животное. Его щупальца били по воде, по камням, по земле. Но Дах не отпускал. — КакНовая, — сказал я. — Что такое Дах? Почему он напал на Цербера? — Не знаю, — ответила она. — Упыри — существа, которые питаются Квазером. Возможно, Цербер стал его добычей. Возможно, Дах защищает свою территорию. Мы не знаем. — Он опасен для меня? — спросил я. — Очень, — сказала КакНовая. — Но пока он занят Цербером, у тебя есть время. Я кивнул — точнее, почувствовал, как моя бесплотная форма делает что-то похожее на кивок. Время. У меня было время. Немного, но было. Я скользнул глубже в пищевод Цербера. Темнота сгустилась, но я чувствовал путь — интуитивно, как животное. Тело Грена было где-то там, в глубине. Мёртвое, но ещё не разрушенное. Борьба продолжалась. Цербер бился, но Дах был сильнее. Я чувствовал, как тело Цербера поднимается в воздух — Дах поднял его. Мы летели. Куда-то вверх. А потом стало светло. Свет был ярким, белым, режущим. Даже в бесплотной форме я чувствовал его. Мы были высоко — в горах. Вокруг были руины. Разрушенные здания, обломки скал, мёртвая земля. **** Дах был не просто монстр. Это живая гора плоти. Тёмная, покрытая наростами, как опухолями. По всему телу — десятки пастей, расположенных хаотично: на груди, на боках, на спине, на конечностях. Каждая пасть открывается и закрывается в своём ритме, и из них торчат зубы — кривые, острые, разных размеров. Когда он пожирает добычу, пасти работают одновременно, отрывая куски плоти и заглатывая их. Щупальца — не часть тела в обычном смысле. Они вырываются из пастей или из-под кожи, когда Дах атакует. Они быстрые, гибкие, и их много. Они могут хватать, удерживать, разрывать. Наросты на теле — возможно, это не просто опухоли. Это могут быть недоразвитые пасти, или глаза, или что-то ещё. Упырь — существо, изменённое Квазером, и его тело — это хаос, в котором нет симметрии. Нет головы в привычном смысле. Нет лица. Только масса плоти, которая движется, дышит, пожирает. **** Дах рвал Цербера. Я чувствовал, как плоть чудовища трещит, как его кровь льётся на камни. И вместе с этим приходила энергия — Квазер, который высвобождался из тела Цербера. «Поглощение Квазера: +200 единиц». «Поглощение Квазера: +350 единиц». «Квазер: 1000/4400». Энергия росла. Я чувствовал, как она наполняет меня — не тело, а саму мою сущность. Бесплотную форму. Это было странно и приятно одновременно. Казалось, я пью что-то горячее, живительное, и с каждым глотком становлюсь больше, сильнее, реальнее. — КакНовая, — сказал я. — Я вижу свет. Что это? — Яйцо, — ответила она, и в её голосе слышалось благоговение. — Яйцо Даха. Оно испускает мощное Квазер-излучение. Я посмотрел — не глазами, а чувствами. И увидел. В глубине руин, среди обломков, пульсировало что-то огромное. Овальное. Светящееся изнутри голубым и золотым. Яйцо. Такое же, как то, из которого я вылез. Оно было живым. Я чувствовал это каждой клеточкой своей бесплотной сущности. Оно дышало, пульсировало, звало. Как зовёт мать ребёнка. Как зовёт дом того, кто долго был в пути. — КакНовая, — сказал я. — Это... это как моё? — Похоже, — ответила она. — Но это Яйцо Даха. Не твоё. И оно активно. Оно излучает энергию. — Что мне делать? — спросил я. — Зафиксировать находку, — сказала КакНовая. — Сообщить. Это важно. Это может быть ключом к пониманию того, что происходит. Я почувствовал, как в интерфейсе что-то меняется. Появилась новая задача: «Задача: зафиксировать находку Яйца Даха. Сообщить Выдающемуся. Награда: звание рядового». — Я должен это сделать, — сказал я. — Да, — подтвердила КакНовая. — Но сначала — тело. Целостность Грена снижается. У нас мало времени. Я скользнул обратно, глубже в пищевод Цербера. Тело Грена было там — мёртвое, но ещё целое. Я чувствовал его — холодное, безжизненное. Но Квазер тек в меня, и я знал, что могу его восстановить. — КакНовая, — сказал я. — Сколько нужно? — Тысяча единиц, — ответила она. — Может, больше. Тело сильно повреждено. Я посмотрел на свой резерв. Тысяча. У меня было ровно столько. Но я знал, что если потрачу всё, то останусь без энергии. А впереди — Дах. — Я должен рискнуть, — сказал я. Я направил энергию в тело. Почувствовал, как оно начинает восстанавливаться — медленно, болезненно. Каждый позвонок вставал на место с хрустом, каждая рвана нить мышцы срасталась с жгучей болью. Это было похоже на то, как если бы меня заново собирали из кусков, причём делали это грубо, наспех. Кости срастались, плоть затягивалась, кровь возвращалась в сосуды. «Квазер: 0/4400». Я потратил всё. До последней капли. Тело Грена ожило. Я почувствовал, как оно дышит, как бьётся сердце. Я вернулся в него — резко, как удар. Боль вернулась. Вся. Каждая клетка кричала. Но я был жив. Я открыл глаза. Я лежал внутри Цербера — в его пищеводе, среди плоти и крови. Вокруг было темно, но я чувствовал, как тело Цербера содрогается — Дах продолжал его пожирать. Я должен был выбраться. Немедленно. Я пополз. Медленно, болезненно. Тело слушалось плохо — восстановление было неполным. Мышцы дрожали, кости ныли, кожа горела. Но я двигался. К свету. К выходу. Кислота желудочного сока жгла кожу, и я чувствовал, как она начинает разъедать одежду. Каждое движение давалось через силу, словно я тащил на себе гору. Пищевод Цербера был узким, скользким, сжатым. Я пробирался сквозь плоть, которая ещё содрогалась от борьбы. Каждый метр давался с трудом. Я задыхался, глотал кровь и слизь, но не останавливался. Где-то впереди был выход. Я чувствовал его — слабый свет, пробивающийся сквозь разорванную плоть. Дах рвал Цербера снаружи, и раны становились всё шире. Я добрался до края разрыва и выглянул. Снаружи был свет. Яркий, белый, режущий. Горы. Руины. И огромная тень, нависающая над всем этим. Дах. Он был огромен — больше Цербера, больше всего, что я видел раньше. Тёмное тело, покрытое наростами и щупальцами. Пасти — десятки пастей — открывались и закрывались на его теле, пожирая плоть Цербера. А рядом, в глубине руин, пульсировало Яйцо. Голубое и золотое. Живое. Я смотрел на него, и в груди разрасталось странное чувство. Я должен был добраться до него. Должен был зафиксировать находку. Должен был выжить. Я выбрался из разрыва и упал на камни. Холодные, твёрдые, настоящие. Я был снаружи. Я был жив. Но Дах всё ещё был рядом. Я пополз в сторону руин, стараясь не привлекать внимания. Дах был занят — он пожирал Цербера, и это давало мне время. Немного времени. Руины оказались остатками какого-то комплекса. Разрушенные стены, обломки механизмов, ржавые трубы. Металл был покрыт странными символами, которые я не мог разобрать, но они казались знакомыми — словно я видел их в снах. Воздух здесь был другим — сухим, мёртвым, пропитанным вековой пылью. Я заполз в одну из комнат и затаился. КакНовая молчала. Я чувствовал, как она сканирует пространство. — Здесь что-то есть, — сказала она наконец. — Остатки. Механизмы. И... тело. — Тело? — переспросил я. — Огромное существо, — сказала КакНовая. — Возможно, другой Реализатор. Рядом — фрагменты доспехов. Древние. Я осмотрелся. В углу комнаты лежали обломки — металлические пластины, покрытые ржавчиной и пылью. Они напоминали доспехи — тяжёлые, массивные. На одной из пластин я заметил маркировку — символ, похожий на тот, что был на моём ноже. — КакНовая, — сказал я. — Это... это Реализатор? — Похоже на то, — ответила она. — Маркировка совпадает с символами Эдема. Это погибший Реализатор. Давно. Я смотрел на останки, и в груди разрасталось странное чувство. Кто-то был здесь до меня. Кто-то, кто тоже сражался, тоже пытался выжить. И от чего-то погиб. Его кости лежали здесь десятилетиями, может быть, веками, и никто не пришёл забрать их. Неужели такая же судьба ждёт и меня? Кто-то был здесь до меня. Кто-то, кто тоже сражался, тоже пытался выжить. И погиб. — Нам нужно идти, — сказала КакНовая. — Время поджимает. Тело Грена ещё не полностью восстановлено. И Дах всё ещё рядом. Я кивнул и поднялся. Нога болела, но я мог идти. Я выбрался из руин и посмотрел на Даха. Он всё ещё терзал Цербера. Яйцо пульсировало рядом. Я должен был зафиксировать находку. Должен был сообщить. Но сначала — выжить. Я повернулся и пошёл прочь. В темноту. В неизвестность.🔒 Доступ ограничен
