Глава 18. Абордаж
На одиннадцатый день плавания всё изменилось.
Я стоял на носу «Попутного», отрабатывая дыхательные упражнения, которым научил меня Сабер. Утро было тихим, река — гладкой, как зеркало, и только крики чаек нарушали покой. Впереди, за излучиной, виднелись скалистые берега — мы входили в узкое место, где река сжималась между двумя каменными грядами.
— Эй, на носу! — раздался крик марсового с мачты. — Корабль! Справа по борту!
Я обернулся. Из-за скалистого мыса выходило судно. Оно было меньше «Попутного», но быстрее — узкое, с косым парусом и низкой осадкой. На мачте развевался флаг: алое полотнище с изображением дракона, изрыгающего пламя.
Бигн выругался сквозь зубы:
— Сообщество Пылающего Дракона. Пираты. Капитан!
Ворон уже стоял на мостике. Лицо его было спокойным, но глаза — холодными, как сталь.
— Я вижу, — сказал он. — Боевая тревога. Всем занять места согласно расписанию.
Команда забегала. Матросы хватали оружие — абордажные сабли, топоры, багры. Кулич, молодой парень из веси, побледнел как полотно. Я подошёл к нему:
— Держись рядом со мной. Делай что скажу. И не геройствуй.
Он кивнул, судорожно сжимая багор.
Сабер возник рядом — бесшумно, как всегда.
— Твоё решение? — спросил он.
— Драться.
— Ты бессмертен. Они — нет. Почему?
— Потому что они — моя команда. Я ем с ними. Сплю с ними. Пережил с ними шторм. Я не буду прятаться.
Сабер чуть заметно улыбнулся:
— Хороший ответ. Я с тобой.
Пиратский корабль приближался. Я уже видел фигуры на его палубе — человек двадцать, не меньше. Все в лёгкой броне, с оружием. А на корме стоял человек в тёмно-синем плаще, и вокруг него дрожал воздух.
— Маг, — сказал я.
— Вижу, — кивнул Сабер. — И не простой. Чувствуешь?
Я прикрыл глаза и сосредоточился. Да, теперь я чувствовал. Воздух вокруг пиратского корабля был плотным, как перед грозой. Это была магия — мощная, древняя, совсем не похожая на ту, с которой я сталкивался раньше.
— Воздушник, — определил Сабер. — Сильный. Будет держать оборону.
Ворон поднял руку. В другой руке он держал посох — длинный, резной, с голубым кристаллом на навершии. Я и не знал, что он маг. Но теперь видел: вода вокруг корпуса «Попутного» начала бурлить, и корабль, вместо того чтобы уходить от столкновения, развернулся носом к пиратам.
— Таран! — крикнул капитан.
«Попутный» рванулся вперёд. Вода за кормой вспенилась, подгоняемая магией Ворона. Расстояние между кораблями сокращалось стремительно. Пираты на палубе забегали — они явно не ожидали, что торговое судно пойдёт на таран.
Но маг-воздушник был готов. Он вскинул руки, и между кораблями выросла стена. Не из камня, не из воды — из воздуха. Она была прозрачной, но плотной, как стекло. Я видел, как искажаются за ней лица пиратов.
«Попутный» ударил в стену. Раздался грохот, корабль содрогнулся, мачта застонала. Меня швырнуло на палубу. Стена выдержала.
— Абордаж! — рявкнул Ворон. — Бигн, левый борт! Бродяга, Сабер — со мной!
Мы бросились к борту. Стена всё ещё держалась, но в ней появились трещины. Сабер на бегу сложил пальцы в странный знак, и трещины расширились — он подтачивал заклинание воздушника изнутри.
Стена рухнула. И начался бой.
Пираты хлынули на палубу «Попутного», как волна. Я увидел первого — здоровенного детину с двумя топорами, — и активировал Ауру защиты. Золотистое сияние разлилось вокруг меня, накрывая Кулича, Бигна и ещё троих матросов.
— Держитесь рядом! — крикнул я.
Детина с топорами обрушился на меня. Я ушёл в сторону — шаг-уклон-разворот, как учил Сабер, — и полоснул его ножом по руке. Он взревел, но второй удар пришёлся ему в бок. Кровь брызнула на палубу.
Интерфейс мигнул:
**Критическое попадание! Нанесён урон:** 72.
Пират рухнул. Один готов.
Но на его месте уже были двое других. Я отбивался, уклонялся, резал. Рядом дрался Сабер — его движения были скупыми, точными, смертоносными. Он не убивал — он выводил из строя. Удар в плечо, удар в колено, бросок через бедро. Пираты падали, как подкошенные.
А потом в бой вступил маг-воздушник.
Он поднялся над палубой своего корабля — буквально поднялся, стоя на платформе из сжатого воздуха, — и простёр руки. Вокруг пиратов замерцали полупрозрачные щиты. Не стена — индивидуальная защита. Мои удары больше не достигали цели. Нож скользил по воздушной броне, не оставляя царапин.
— Сабер! — крикнул я. — Он их защищает!
— Вижу!
Но маг был силён. Очень силён. Его щиты держались даже под ударами Сабера, а сам он продолжал кастовать — и воздух вокруг нас начал сгущаться, затрудняя движения. Каждый шаг давался с трудом, будто я шёл сквозь воду.
Нужно было что-то менять.
Я огляделся. Пираты теснили наших. Бигн отбивался от двоих сразу. Кулич лежал у борта — раненый, но живой. Капитан Ворон держал корму, отбрасывая врагов волнами.
Я закрыл глаза и активировал два навыка, которым научился за последние дни. Первый — я назвал его про себя «неподвижность»: замирание, при котором система не видит тебя как активного участника боя. Второй — «невидимость», слабая версия, доступная тамплиерам через молитвенное сосредоточение. Она не делала меня прозрачным, но размывала контур, делала незаметным в гуще схватки.
Пираты перестали меня замечать. Я проскользнул между ними, как тень, и оказался у борта, за спиной воздушника.
Он всё ещё кастовал щиты. Его руки чертили в воздухе сложные узоры, и воздух вокруг него дрожал от напряжения. Я видел его сосредоточенное лицо, его закрытые глаза. Он не ждал атаки с этой стороны.
Я прыгнул.
Не на него — на его платформу. Нож вошёл в сгусток воздуха, на котором он стоял, и платформа дрогнула. Воздушник покачнулся, открыл глаза, но было поздно. Я ударил второй раз — и платформа рассеялась. Маг рухнул на палубу своего корабля.
Щиты вокруг пиратов погасли.
— Капитан! — крикнул я. — Ускорьтесь! Он без защиты!
Ворон не заставил просить дважды. Он ударил посохом о палубу, и вода вокруг пиратского корабля вздыбилась, захлёстывая борт. Пираты, потерявшие магическую защиту, захлебнулись волной. Кто-то упал. Кто-то побежал.
Бой длился ещё минут десять. Но исход был решён.
Когда всё закончилось, я стоял посреди палубы, тяжело дыша. Нож в руке был липким от крови. В ушах звенело. Вокруг лежали тела — пираты и наши. Бигн перевязывал раненого матроса. Кулич сидел у борта, зажимая рукой рану на плече, но живой. Сабер стоял рядом, вытирая клинок.
Ворон подошёл ко мне. Лицо его было мрачным.
— Трое убитых. Пятеро раненых. Но корабль цел. И пираты больше не побеспокоят. Ты хорошо дрался, Бродяга.
— Спасибо, капитан.
Он кивнул и пошёл к мостику. «Попутный» медленно разворачивался, уходя от места схватки. Пиратский корабль, с пробитым бортом и сломанной мачтой, дрейфовал к скалам.
Я подошёл к Саберу.
— Неподвижность и невидимость, — сказал он. — Неплохо. Но воздушника ты взял скорее удачей, чем умением.
— Удача тоже часть боя.
— Верно. — Он чуть улыбнулся. — Ты растешь, Бродяга. Ещё несколько таких схваток — и я начну учить тебя настоящим вещам.
— А это было что?
— Разминка.
Я усмехнулся и пошёл помогать раненым. Рука исцеления — навык, который дал мне класс, — работал медленно, но верно. Я клал ладонь на рану, и золотистый свет затягивал края, останавливал кровь. Матросы смотрели на меня с благодарностью, а Бигн хлопнул по плечу:
— Полезный ты человек, Бродяга.
Солнце садилось за скалами, окрашивая реку в багровые тона. «Попутный» уходил на юг, оставляя позади дымящиеся обломки пиратского судна.
Я стоял на корме и смотрел на закат. Впервые за долгое время я чувствовал: я не просто выживаю. Я побеждаю.