Глава 15. Утро
Я вернулся в весь, когда солнце уже поднялось над крышами. В голове всё ещё звучали слова Роданы: «Я найду тебя. Теперь я умею находить». Что-то в этом было тревожное, но и успокаивающее одновременно. Словно я обрёл не просто союзника, а кого-то большего.
Я не пошёл в трактир. Вместо этого я свернул к лесу — туда, где мы расстались. Сам не знаю зачем. Ноги несли сами.
Она ждала меня на том же холме. Стояла спиной, глядя на восход, и её волосы серебрились в утреннем свете. Услышав шаги, обернулась.
— Ты вернулся.
— Я не мог уйти.
Я подошёл ближе. Ближе, чем обычно. Она не отступила. Её глаза — тёмные, глубокие — смотрели на меня с каким-то странным выражением. Не страх. Не любопытство. Что-то третье, чему я не знал названия.
— Бродяга, — сказала она. — Ты понимаешь, кто я?
— Понимаю.
— Нет. Не понимаешь. Я — упырь. Я старше этого леса. Я помню времена, когда на месте Сонной веси был дикий луг, а на месте Форт-Нокса — скалистый берег моря. Я пила кровь живых. Я делала вещи, от которых ты бы отвернулся с ужасом, если бы узнал.
— Ты делала это не по своей воле.
— Это неважно. Важно то, что я — не человек. И никогда им не буду.
Я молчал. Она ждала. Ветер шевелил листву над нашими головами, и где-то далеко кричала чайка.
— Ты боишься, что я отвернусь, — сказал я. — Поэтому говоришь это сейчас. Предупреждаешь. Чтобы потом не было больно.
Она опустила глаза.
— Да.
Я шагнул к ней. Положил ладонь на её холодную щёку. Она вздрогнула, но не отстранилась.
— Я не отвернусь, — сказал я. — Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, дойду ли до перевала. Я не знаю, выберусь ли из этой игры. Но сейчас — я здесь. И ты здесь. И мне всё равно, человек ты или упырь.
Она смотрела на меня. В её глазах стояли слёзы — не горячие, как у людей, а холодные, как утренняя роса.
А потом я поцеловал её.
Это был странный поцелуй. Её губы были холодными, но мягкими. Она ответила — сперва неуверенно, потом сильнее. Её руки легли мне на плечи, и я почувствовал её силу — ту самую, древнюю, которая могла бы сломать меня пополам, если бы она захотела. Но она не хотела. Она держала меня так, будто я был хрупкой драгоценностью.
Мы опустились на траву. Утренний туман стелился вокруг, скрывая нас от мира. В этот момент не было ни игры, ни системы, ни квестов. Только мы двое.
Время текло незаметно. Солнце поднялось выше, туман рассеялся, а мы всё лежали на траве, глядя в небо.
— Бродяга, — сказала она. Голос был тихим, но серьёзным.
— Да?
— Этого не может быть. Мы не сможем быть вместе.
Я повернул голову:
— Почему?
— Потому что ты смертный. А я — нет. Ты состаришься и умрёшь. А я останусь такой же. Вечно молодая, вечно живая, вечно помнящая тебя. Я не хочу этой памяти. Я не хочу пережить ещё одну потерю.
— Родана...
— Нет, послушай. — Она села, обхватив колени руками. — Я уже теряла. Давно. Того, кто нарисовал меня. Я не помню его лица. Ошейник стёр. Но я помню боль. Она не проходит. Никогда. Я не хочу снова через это пройти.
Я сел рядом.
— Что ты предлагаешь?
— Оставить это как прекрасное воспоминание. Один день. Одно утро. Ты и я. А потом ты пойдёшь дальше — к своему перевалу, к своему храму. А я останусь здесь. Или пойду своим путём. Но вместе нам нельзя.
Я смотрел на неё. На её бледную кожу, на тёмные глаза, на губы, которые ещё минуту назад целовали меня. И понимал: она права. Я смертен. Она — нет. Наш путь вместе — это путь к неизбежной боли.
Но я не мог принять это вот так, сразу.
— Хорошо, — сказал я. — Пусть будет воспоминание. Но я хочу, чтобы ты знала: я не забуду тебя.
Она улыбнулась — грустно, но искренне.
— Я тоже тебя не забуду. Упыри вообще ничего не забывают.
Мы поднялись. Она отряхнула платье от травы, я поправил пояс с ножом. Мы стояли друг напротив друга — уже не любовники, но ещё не чужие.
— Прощай, Бродяга, — сказала она.
— До встречи, Родана.
Она покачала головой:
— Нет. Прощай. Так будет правильно.
Я не стал спорить. Развернулся и пошёл к веси. Сердце колотилось, в горле стоял ком. Но я заставил себя не оборачиваться. Если обернусь — не смогу уйти.
Я вошёл в ворота и сразу наткнулся на Раиша. Он бежал мне навстречу — запыхавшийся, взъерошенный, с круглыми глазами.
— Бродяга! Вот ты где! Там такое! Такое!
— Что случилось?
— Моряки! Вернулись!
— Какие моряки?
— Наши! Из веси! Они три месяца назад ушли в море — ну, в реку, в плавание, — и пропали. Мы думали, утонули. А сегодня утром — вернулись! Корабль у пирса стоит!
Я ускорил шаг. У пирса и правда покачивался корабль. Небольшой — на таких по рекам ходят, — с обшарпанными бортами и заплатанным парусом. На берегу толпились местные: Раид, Гинар, Илана, Сапожник. Все что-то кричали, обнимали прибывших.
Трое мужчин в рваной одежде стояли у сходней. Выглядели они измотанными: ввалившиеся щёки, тёмные круги под глазами, руки дрожат. Но живые.
— Что с ними? — спросил я у Раида.
— Не знаю, — он покачал головой. — Говорят, наткнулись на что-то в низовьях. Какие-то твари. Двоих потеряли. Сами чудом выбрались.
Я подошёл ближе. Один из моряков, самый старший — с седой бородой и выцветшими глазами, — поднял на меня взгляд.
— Ты тот самый пришлый? — спросил он.
— Бродяга, — кивнул я.
— Капитан Ворон, — он протянул руку. — Слыхал, ты помог нашим с вампиром.
— Было дело.
— Тогда слушай. У меня к тебе предложение. — Он откашлялся. — Мы идём в Ародан. Это порт на юге, в королевстве Корё. Знаешь такое?
Я покачал головой.
— Неважно. Главное — мы идём туда. Нам нужны люди. Двое моих парней погибли, ещё один ранен. Корабль еле держится на плаву. Если ты поможешь нам в пути — охранять, чинить, делать что скажут, — я довезу тебя до Ародана. А оттуда рукой подать до перевала, что ведёт к твоему Храму. Южный путь. В обход Форт-Нокса.
Я задумался. Южный путь. В обход Сторожевой башни, в обход бюрократии с лицензиями. Это был шанс. Но и риск: корабль потрёпанный, моряки измотанные, а в низовьях реки водятся какие-то твари.
— Что скажешь? — спросил капитан.
Я посмотрел на корабль. На обшарпанные борта. На заплатанный парус. На усталые лица моряков. И на Раиша, который стоял рядом и смотрел на меня с надеждой.
— Я согласен, — сказал я. — Когда отплываем?
— Завтра на рассвете, — ответил Ворон. — Сегодня чинимся, грузим припасы. А завтра — в путь.
Я кивнул и пошёл к кузнице. Точнее, к тому, что заменяло кузницу в веси, — к мастерской Гинара. Мне нужен был нож. Хороший нож. Последний, что я сделал ночью, был неплох, но для плавания по опасной реке этого мало.
Гинар встретил меня на пороге.
— Опять ты? — он усмехнулся. — Слыхал, ты теперь моряк?
— Капитан набирает команду. Я согласился.
— Ну-ну. — Он покачал головой. — Дело твоё. Чего хотел?
— Нож. Лучший из тех, что я сделал. И ещё — совет. Что брать с собой в плавание?
Гинар подумал.
— Верёвку. Много верёвки. Запасное лезвие. Смолу для пробоин. И теплую одежду — на воде холоднее, чем на суше. Понял?
— Понял.
Он протянул мне нож — тот самый, последний, с костяным лезвием и кожаной рукоятью.
— Держи. И возвращайся. Ты хоть и пришлый, а уже почти свой.
Я взял нож. Сунул за пояс.
— Постараюсь.
Вышел на улицу. Солнце стояло высоко. Весь жила своей жизнью: кудахтали куры, лаяли собаки, где-то стучал топор. Но я уже был мыслями далеко — там, где река уходит за горизонт, в неведомый Ародан, в королевство Корё.
Я не знал, что ждёт меня впереди. Но знал одно: завтра на рассвете я покину Сонную весь. И начнётся новый путь.