Глава 14. Ножи
Я сидел на лавке у трактира и вертел в руках амулет. Маленькая серебряная капля на цепочке, внутри которой, если присмотреться, медленно пульсировал фиолетовый огонёк. Частица силы Роданы. Я чувствовал её тепло — странное, живое, будто амулет дышал.
Свиток лежал на коленях. Я прочитал его дважды, но всё ещё не понимал до конца, что за заклинание мне досталось. Текст был на старом языке — не системном, не русском, а каком-то древнем наречии, которое интерфейс переводил через раз. Отдельные слова всплывали в подсказках: «сон», «пробуждение», «кровь», «память». Но общий смысл ускользал.
Я отложил свиток и задумался. Вопросов накопилось больше, чем ответов. Я не знал, как я попал на этот остров. Не знал, где нахожусь. Не знал даже, жив ли я вообще — в том смысле, в каком жив человек из плоти и крови. Моё тело лежало где-то в коконе жизнеобеспечения, подключённое к нейрообручу, а моё сознание бродило по виртуальному миру, который с каждой минутой казался всё более реальным.
И главное — я не знал своих навыков. Не тех, что прописаны в меню персонажа, а настоящих. Что я умею? Чему могу научиться? Система давала мне цифры и ранги, но они ничего не значили, пока я не проверял их в деле. Швей ранг АА — это хорошо. Но что дальше?
Я встал и пошёл к мастерской Гинара. Старик ещё не спал — в окне горел свет, и я слышал, как он напевает что-то себе под нос. Я постучал.
— Опять ты? — он открыл дверь. — Ночь на дворе.
— Я хочу научиться делать оружие.
Гинар прищурился:
— Я портной. Оружие — это к кузнецу. А кузнеца у нас нет. Последний помер лет пятнадцать назад.
— Я знаю. Но ножи — они ведь не только из металла. Костяные ножи. Деревянные колья. Заточенные пластины. Вы говорили, что портной понимает материал. Научите меня понимать материал для оружия.
Он долго смотрел на меня. Потом вздохнул и отступил в сторону:
— Заходи. Только учти: я в оружии не мастер. Но основу покажу.
Мы просидели до рассвета. Гинар достал из сундука старые заготовки: костяные пластины, деревянные бруски, полоски сыромятной кожи. Рассказал, как выбирать материал для рукояти — чтобы не скользила в потной ладони. Как затачивать край — не слишком остро, чтобы не крошился, но и не слишком тупо, чтобы резал. Как крепить лезвие к черенку — на клей из рыбьих костей или на тугую обмотку.
Я слушал и делал. Первый нож вышел уродливым — кривое лезвие, рукоять бугристая, баланс никакой. Я швырнул его на стол и выругался.
— Не кипятись, — сказал Гинар. — Первый блин комом. Давай второй.
Второй вышел лучше. Третий — ещё лучше. К утру на столе лежали пять ножей, и последний из них был почти приличным. Я взял его в руку, проверяя баланс. Лезвие из костяной пластины, рукоять обмотана кожей. Урон — 4-6. Лучше, чем мой старый нож.
Интерфейс мигнул:
**Профессия:** Швей. Ранг: AAA.
**Новый навык:** Изготовление простого оружия.
— Спасибо, — сказал я Гинару.
— Не за что, — он махнул рукой. — Иди. У тебя глаза красные, как у того упыря, про которого Раиш болтает.
Я вышел из мастерской. Солнце уже встало, и улицы веси начали наполняться народом. Раиш тащил ведро к колодцу. Илана раскладывала рыбу на прилавке. Сапожник стучал молотком. Жизнь шла своим чередом, и я вдруг почувствовал себя чужим. Все они были частью этого мира. А я — застрявшим между мирами, без прошлого и без будущего.
Я прошёл через ворота и углубился в лес. Родана ждала меня на том же месте — сидела на поваленном дереве и смотрела на восход. Увидев меня, она улыбнулась:
— Ты пришёл. Я думала, после вчерашнего ты решишь держаться подальше.
— Почему?
— Потому что я тебя напугала. Когда бросилась на тебя.
Я сел рядом.
— Я испугался. Но это нормально. Ты упырь. Я человек. Мне положено бояться.
— А сейчас? — она повернулась ко мне. — Сейчас боишься?
Я посмотрел на неё. В утреннем свете она была другой — не такой, как ночью. Менее призрачной. Более... настоящей. Живой. Тёмные глаза смотрели внимательно, но без угрозы.
— Нет, — сказал я. — Сейчас не боюсь.
— Почему?
Я задумался. Почему? Потому что она помогла мне? Потому что я видел, как она плакала? Потому что она доверила мне своё настоящее имя?
— Потому что ты не хочешь мне зла, — сказал я. — Я чувствую это.
Родана опустила глаза.
— Ты странный, Бродяга. Другие люди, которые приходили в этот лес, либо убегали, либо пытались меня убить. А ты остался.
— Другие люди не видели твоего рисунка.
Она вздрогнула.
— Рисунок... Ты сохранил его?
— Да. Он у меня.
— Отдай мне, — попросила она. — Пожалуйста. Это единственное, что у меня осталось от прошлой жизни. Я не знаю, кто меня нарисовал. Не помню. Но этот рисунок — единственное доказательство, что я существовала до того, как стала... такой.
Я открыл инвентарь и достал листок. Протянул ей. Она взяла его дрожащими пальцами и прижала к груди.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо тебе.
Мы долго сидели молча. Солнце поднималось над холмами, и лес наполнялся звуками: птицы, ветер, далёкий стук дятла. Я думал о том, что этот мир полон сломанных судеб. И я — одна из них.
— Родана, — сказал я. — Я хочу выбраться отсюда. Дойти до перевала, найти город, получить класс. Но я не знаю, как. У меня нет оружия, нет денег, нет карты, кроме той, что дал Рефрин. Местные не пускают меня дальше Сторожевой башни без лицензии. А лицензию дают только в Форт-Ноксе. А до Форт-Нокса сорок миль через перевал. А на перевале тенеловы и неизвестно кто ещё. Замкнутый круг.
Родана выслушала меня и улыбнулась:
— Ты спрашиваешь совета у упыря?
— Ты прожила сто лет. Ты знаешь этот лес. Может, ты знаешь и дорогу.
Она покачала головой:
— Дорогу — нет. Ошейник не пускал меня дальше определённой черты. Но я знаю кое-что другое. В лесу есть старая тропа. Она идёт в обход Сторожевой башни, через болота. Люди туда не ходят — боятся. Но для тебя это шанс.
— Болота? — я нахмурился. — А что там водится?
— Трясинники. Мобы пятого-шестого уровня. Опасные, но медленные. Если ты пойдёшь не один, а со мной — у тебя будет шанс.
— Ты пойдёшь со мной?
Она помолчала. Потом кивнула:
— Да. Я пойду с тобой. Но не сейчас. Сначала я должна кое-что сделать.
— Что?
— Вспомнить. Ошейник стёр мои воспоминания о хозяине. Но не все. Есть обрывки. Лица. Голоса. Если я смогу вспомнить, кто меня запер, — я смогу понять, кто я.
Я посмотрел на неё. В её глазах стояла боль — старая, застарелая, как шрам от давней раны.
— Я помогу тебе, — сказал я. — Чем смогу.
Она улыбнулась — на этот раз не грустно, а благодарно.
— Ты уже помог, Бродяга. Ты вернул мне имя. И дал новое.
Я поднялся.
— Мне пора. Нужно подготовиться к походу. Взять припасы, сделать ещё пару ножей. Когда ты будешь готова — дай знать.
— Я найду тебя, — сказала она. — Теперь я умею находить.
Я зашагал обратно к веси. У кромки леса обернулся. Родана стояла на холме, и солнечный свет струился по её волосам. Она больше не пряталась в тени. Она стояла открыто — впервые за сто лет.
Я вошёл в ворота и направился к трактиру. Впереди был долгий день. Нужно было сделать оружие. Поговорить с Эйрой. Обсудить план с Раидом. И готовиться к болотам.
Но где-то в глубине души я чувствовал: что-то изменилось. Я больше не был просто Бродягой — одиночкой, застрявшим в игре. У меня появился союзник. А значит — появился и шанс.